статья
Как отца Михея в Жировицах провожали
Игумения Гавриила (Глухова), настоятельница Гродненского Рождество-Богородичного женского монастыря (г. Гродно)
20 мая Православная Церковь празднует День Жировичской иконы Божией Матери.
С 1963 по 1969 год наместником монастыря был архимандрит Михей (Хархаров), будущий архиепископ Ярославский и Ростовский. По удивительному совпадению его день ангела приходился на 19 мая и отмечался накануне праздника Жировицкой иконы Божией Матери. Как раз в эти майские дни.

В то время власти сослали в обитель неугодного им архиепископа Ермогена (Голубева). Архимандрит Михей категорически отказался доносить на старца и был изгнан из монастыря с «волчьим» билетом.

Данная статья - воспоминания об этом периоде жизни в Жировичском монастыре игумении Гавриилы (Глуховой), настоятельницы Гродненского Рождество-Богородичного женского монастыря. Маленькой девочкой жила она с мамой недалеко от обители. Пользовалась любовью сестер и братии. И всё запоминала своим детским сердечком. Да, именно сестер и братии, потому что советская власть переселила в мужской монастырь насельниц ликвидированного Гродненского женского монастыря. Это нарушало церковный устав, и власть делала это сознательно. Но Господь не дал посрамить монашество. Жизнь монахов и монахинь была устроена таким образом, что они встречались только на воскресных и праздничных службах.

Вот эти драгоценные свидетельства жизни нашей Церкви, увиденные очами юной души.
Архиепископ Ярославский и Ростовский Михей (Хархаров)
После школы – в монастырь
Промыслом Божиим мне довелось с младенческих лет и до совершеннолетия связать свою жизнь с Жировицкой обителью. Это были годы, когда по всей матушке Руси закрывались, разорялись, сравнивались с землей Божии храмы, святые обители. Это были годы, когда слово Божие надо было произносить шепотом. Я помню, как моя мать молилась и приучала меня молиться перед шкафом, в котором были спрятаны иконы. Шкаф был всегда закрыт. Открывался он только поздно вечером, когда в комнате никого, кроме мамы и меня, не оставалось. И надо сказать, какая-то неведомая сила влекла меня к этому шкафу. Все свои детские игры я обязательно проводила около него. Вместе с подружками мы любили обклеивать этот шкаф снаружи своими картинками и рисунками…

В Жировицы из Саратова мы с мамой переехали в начале 1960-х годов. По ее решению я не вступила в октябрята, а, став взрослее, уже сама отказалась вступать в пионеры. Проблем, безусловно, с этим было немало – и у меня, и у самой школы. Ведь я подрывала авторитет школы, которая в первую очередь должна была вести атеистическое воспитание подрастающего поколения. Я была единственной школьницей в Жировицах, посещавшей обитель. Меня обзывали «богомолкой», «монашкой», чокнутой и т.д. Естественно, мои походы в монастырь причиняли мне много неприятностей со стороны школьного начальства.

Бывало, утром ухожу из дома в школу, а после школы до самого вечера нахожусь в монастыре. Попадала я в обитель по-разному, чаще всего через дырку в заборе.

Чувствовала я себя там как рыба в воде. Монахини для меня были и учительницами, и матерями, и строгими, но справедливыми воспитательницами, и подружками, и сестрами. Кого-то я любила, уважала; кого-то очень боялась. У кого-то училась пению, чтению на славянском языке, рукоделию, как стирать белье, отжимать (оказывается, это целая наука) и т.д. Помню, взяли меня сестры огород полоть. Ничего у меня не получается, сердятся они, а мать Иоанна-огородница показывает мне траву-сорняк и говорит: «Это лебеда – не беда, а вот если растет мокрица, то скорей помогай, сестрица».
Владыка Ермоген
Архимандрит Михей (Хархаров) с архиепископом Ермогеном (Голубевым)
Как-то зимой я долго задержалась в школе, а был канун праздника святого Николая Чудотворца. Прямо с портфелем я пришла в Никольский храм на всенощную. С трудом открыла дверь, так как люди стояли на ступеньках. В это время была лития. И прямо напротив дверей – смотрю – стоит… Николай Чудотворец. Я долго не могла прийти в себя, пока он не прошел вперед. Оказывается, это был архиепископ Ермоген (Голубев), присланный на покой. Но он, действительно, так был похож на святителя, что многие это заметили. Время, в которое жил владыка Ермоген в Жировицах, для многих было счастливым временем. К сожалению, ни я, ни многие другие тогда этого не понимали. Не понимали, что живем, общаемся с таким великим и при жизни святым человеком. Обычные беседы, благословение…

Особо трогательно и умилительно проходил чин прощения в Прощеное воскресенье накануне Великого поста. Обычно возглавлял его владыка Ермоген. Я запомнила одну из проповедей владыки, сказанную им в тот день. Рассказывая о таинстве прощения, владыка обращал внимание на наш язык. Он сравнивал наши уста с источником. Он говорил, что из одного и того же источника одновременно не может вытекать и чистая, и грязная вода. А, к сожалению, из одних и тех же уст человека одновременно исходит славословие, молитва, покаянный вопль и тут же может исходить и брань, и ругань, и осуждение ближнего, и клевета, и прочие гнусные пороки. Владыка призывал всех беречь свои уста и язык…

Когда владыка Ермоген читал Покаянный канон преподобного Андрея Критского, то не только у бабушек текли слезы и шла искренняя молитва, исходящая откуда-то изнутри. Даже я, еще малолетняя отроковица, не могла без слез и сокрушения слушать чтение этого канона.

В воскресные дни Великого поста по вечерам владыка совершал пассию, после которой говорил проповедь. Помню, около меня стояла женщина средних лет и что-то записывала во время проповеди.

Мне неоднократно и после приходилось видеть ее, как она бывала в монастыре на службах и всегда старалась быть ближе к проповедующим. Только потом я узнала, что она всё записывала для того, чтобы относить свои записи в соответствующие организации, где составлялось досье на «неугодных»…

В самой обители были тоже засланные, с которыми приходилось считаться. Они, конечно же, вели себя очень нагло и вольготно, чувствуя поддержку со стороны светских властей. Слава Богу, мало таких было, но они были. Все они уже предстали пред Господом и дали ответ за свои деяния, некоторые еще живы. И дай Бог, чтобы они осознали свой грех предательства при жизни и покаялись.
Гостинцы отца Михея
С 1963 года наместником обители был архимандрит Михей (Хархаров), в дальнейшем архиепископ Ярославский и Ростовский. Он был удивительно одаренным, воспитанным и мудрым человеком. Прекрасно знал духовную жизнь, прошел школу монашеской жизни в Глинской пустыни, где тогда подвизались известные старцы, ныне причисленные к лику святых. Братии было легко со своим наместником во всех отношениях. Все, кто желал спасения, имели прекрасный шанс получить помощь и поддержку в своих духовных стремлениях.

Труд сестер отец Михей ценил очень высоко, и сестры любили его неподдельной любовью. А трудиться сестрам приходилось на всех монастырских послушаниях. Немногочисленная братия обители в основном совершала богослужения, несла послушание в столярке, в пчельнике, на конюшне. Послушание на кухне считалось одним из самых трудных. Тогда не было ни водопровода, ни газа, ни электроплит. Обо всем нужно было позаботиться повару. На кухне, как правило, работали две сестры и одна посудомойка. К концу дня сестры очень уставали, а утром опять надо было идти на кухню.

Бывало, что кто-то из братии или сестер опаздывали на ужин и приходили отдельно с кастрюлькой. Сестра Агнесса (впоследствии монахиня Леонтия) была очень вспыльчивой. Как начнет шуметь и ворчать на опоздавшего, что тот и не рад, что пришел… Вдруг откуда ни возьмись отец Михей появляется. Забежит на кухню и как ни в чем не бывало начинает как бы умолять: «Милые матери, матушки, сестрички, устал я очень и еще не обедал. Дайте ради Христа хлебушка с кваском». У сестры Агнессы открывается второе дыхание. И она не только отца наместника покормит, но и опоздавшего уже обслужит с улыбкой. А у отца Михея всегда припасены в кармане гостинцы-конфетки. Получит сестра Агнесса еще и конфетку, и настроение у нее хорошее несколько дней.

Отец Михей старался не обидеть никого: ни старого, ни малого. Помнил дни ангела не только своих насельников, но и мирян. Как-то в свой день ангела я пришла в монастырь на службу. И вдруг узнаю, что отец Михей уехал утром в Минск. Я по-детски очень расстроилась. Ведь для детей дни ангелов или дни рождений связаны в первую очередь с подарками. И вот стою в очереди на исповедь. Мысли, конечно, не о содеянных грехах, что много нагрешила, обижая монахинь своими шалостями, а о том, что я осталась без подарка отца Михея. И так грустно-грустно мне стало. И вдруг подходит ко мне послушник Александр и говорит: «Иди сюда скорее. Тебя отец Михей вызывает». Я побежала за ним. У входа в собор с большим пакетом стоит улыбающийся батюшка. «Ну вот, – говорит он, – собрался в Минск ехать, а потом вспомнил, что тебя с днем ангела не поздравил». И вручает мне огромный пакет с подарками.

В те годы очень сложно было получить разрешение от властей на ремонт храмов. Поэтому все ремонты в обители старались делать своими силами, как бы незаметно. Очень в этом помогали минчане: Мария и Анна Андреевны, Нина и Шура Монтики, Галя Русак. А еще Мария из Березы, Людмила из Караганды, Елена с Украины и другие благочестивые верующие. Именно их трудами и усердием были приведены в порядок храмы и корпуса Жировицкого монастыря.

Как-то раз добровольные помощники красили стены внутри Крестовоздвиженского храма на самом его верху. Леса были примитивные: две связанные лестницы. Лишний раз спуститься и подняться было очень трудно. Отец Михей зашел поинтересоваться, как идет работа, и вдруг узнал, что они не спускались обедать. Он тут же сходил к себе, принес полный пакет фруктов и, поднявшись наверх, передал труженицам эти лакомства.

Я исполняла какую-то работу внизу. И мне тоже перепало три мандаринки.
«Отец Михей своей молитвой вдохновлял нас всех»
В Великий пост отец Михей служил очень часто. Особенно он любил служить на Страстной седмице. Незабываемы службы первых дней, когда поется «Чертог твой». В Никольском храме во время пения «Чертог твой» всегда гасился свет, а алтарь, наоборот, был хорошо освещен. Отец Михей выходил на солею и сам один пел «Чертог твой вижду, Спасе Мой». Исполнение этого великолепного песнопения самим наместником производило сильное впечатление. Монахини-старушки, стоящие слева в своих рядах, падали на колени и со слезами молились. Помню усердную молитву монахини Евсевии, монахини Алексии, монахини Платониды и других. Я большей частью стояла в мирских рядах.

В Жировицком монастыре и по сей день существует традиция совершать воскресную полунощницу в 23:30 в субботу, накануне воскресения. В летние дни полунощница совершалась в Явленском храме, зимой – в Никольском. Обычно воскресный канон, как и всё последование полунощницы, совершал требный иеромонах. В конце же полунощницы, облачившись в архимандричью мантию, к аналою на амвоне из алтаря выходил архимандрит Михей и читал молитву «Всемогущая и Животворящая Троица…». И сам уже завершал полунощницу с положенным окончанием ежедневного чина прощения. Всю полунощницу я спала на хорах, где пели сестры, или в проходе на лестнице. Но неизменно просыпалась перед самым выходом отца Михея из алтаря. Он имел прекрасный голос, слух и своею молитвою вдохновлял других. Невозможно забыть эти полунощницы, как и другие молитвословия, совершаемые отцом Михеем!
24 часа на сборы
В Великий пост отец Михей служил очень часто. Особенно он любил служить на Страстной седмице. Незабываемы службы первых дней, когда поется «Чертог твой». В Никольском храме во время пения «Чертог твой» всегда гасился свет, а алтарь, наоборот, был хорошо освещен. Отец Михей выходил на солею и сам один пел «Чертог твой вижду, Спасе Мой». Исполнение этого великолепного песнопения самим наместником производило сильное впечатление. Монахини-старушки, стоящие слева в своих рядах, падали на колени и со слезами молились. Помню усердную молитву монахини Евсевии, монахини Алексии, монахини Платониды и других. Я большей частью стояла в мирских рядах.

В Жировицком монастыре и по сей день существует традиция совершать воскресную полунощницу в 23:30 в субботу, накануне воскресения. В летние дни полунощница совершалась в Явленском храме, зимой – в Никольском. Обычно воскресный канон, как и всё последование полунощницы, совершал требный иеромонах. В конце же полунощницы, облачившись в архимандричью мантию, к аналою на амвоне из алтаря выходил архимандрит Михей и читал молитву «Всемогущая и Животворящая Троица…». И сам уже завершал полунощницу с положенным окончанием ежедневного чина прощения. Всю полунощницу я спала на хорах, где пели сестры, или в проходе на лестнице. Но неизменно просыпалась перед самым выходом отца Михея из алтаря. Он имел прекрасный голос, слух и своею молитвою вдохновлял других. Невозможно забыть эти полунощницы, как и другие молитвословия, совершаемые отцом Михеем!
На праздничную службу – через… яму
Архиепископ Михей (Хархаров) у Жировицкой иконы Божией Матери
В 1970 году праздновалось 500-летие со дня явления Жировицкой иконы Божией Матери. Этот юбилей пришелся на безвластие в монастыре. У всех было скорбное, гнетущее состояние. На праздник в обитель приехал известный старец схиархимандрит Валентин (Семисал) из Киева. Приехала также прозорливая схимонахиня Онуфрия из Одессы. Рассказывали, что она после революции жила в берлоге с медведями. Старцы и старицы молились об обители, предчувствуя ее скорые скорби и испытания. Матушка Онуфрия останавливалась в келье возле кухни. Я постоянно бегала к ней. Перед отъездом она подарила мне рясу, подрясник, апостольник и четки. Надевать не разрешила. Сказала: «Пусть лежит до времени». Затем перекрестила меня и сказала, что я буду… матушкой.

Летом 1970 года сестры несли свои обычные послушания на огороде, в саду. К концу лета грянул гром. Не найдя никакой причины, чтобы закрыть монастырь, власти вдруг поставили сестре Евдокии, заболевшей обычным кишечным расстройством, диагноз: холера. Монастырь мгновенно закрыли на карантин. И произошло это в престольный праздник Жировицкой обители Успения Божией Матери! В обитель, как обычно, приехало множество паломников. Всем им в одночасье было приказано покинуть монастырь.

Кто-то из богомольцев вообще уехал, кто-то поехал в соседний город Слоним на чин Погребения Божией Матери. Большинство осталось молиться у стен монастыря. Все мои дырки в заборах были заделаны. Я позвала несколько девочек-паломниц, и мы пошли искать лазейки. Обошли весь монастырь. Везде все намертво забито. Мы сели на пригорок за Крестовоздвиженской церковью и начали о чем-то разговаривать. Вдруг я увидела, как из-под забора со стороны монастыря вылезает собака. Я уже не помню, где мы взяли лопаты, но мы выкопали такую яму, что не только ребенок, но и взрослый человек мог пролезть в нее. После этого мы побежали к богомольцами, и сотни людей смогли попасть на чин Погребения через этот лаз.

Стукачи и безбожники чуть с ума не сошли. Но выгонять народ из храма во время службы не решились и после окончания народ выпустили через святые врата. Отцу Евфимию, эконому, очень сильно досталось за это, так как власти считали его виновным. Якобы это он подговорил меня. Впервые в жизни я получила благодарность от строгого эконома. Выпуская меня домой, он спросил: «Ты?» Я ответила: «Да». Он сказал: «Спаси тебя, Господи».
Прощальная Литургия отца Михея
Архимандрит Михей (Хархаров) с братией Жировицкого монастыря. 1960-е годы
Карантин в обители продолжался. Начались занятия в школе. Верующие жители Жировиц по воскресным дням ездили на службу в соседний Слоним. Уехала и моя мама. Я опять пошла искать дырку в заборе. Наш подкоп зацементировали. Вера Макаровна (впоследствии монахиня Макрина) поставила около забора стол, на стол табуретку. Влезла я на вершину забора, смотрю вниз: страшновато прыгать. Во-первых, высоко. Во-вторых, внизу прямо подо мной заросли крапивы. Я прыгнула в эти жгучие и кусачие заросли. Ой-й-й-й какая была боль!. В это время монахини шли на Литургию. Увидев меня, человека из «того» мира, все они, даже строгие монахини, плакали и обнимали меня. От них я узнала, что в обители находится архимандрит Михей (Хархаров). Ему разрешили приехать за вещами и даже разрешили совершить последнюю Литургию. Но тайком, чтобы никто не знал.

Как на крыльях, претерпевая боль от жгучей крапивы, я ринулась в собор. Величественный Успенский собор выглядел в этот день сиротливо и пусто. Братия были в алтаре, сестры – кто-то на клиросе, кто-то вдоль стен полупустого собора. На подсвечниках почти не было свечей. Я купила несколько свечей на деньги, что остались у меня от школьных обедов, да и Вера Макаровна дала 50 копеек на свечу. Затем попросилась поисповедоваться, так как хотела причаститься в начале учебного года. Исповедовать вышел сам отец Евфимий. И вскоре началась Литургия, возглавляемая милым и всеми любимым архимандритом Михеем.

Складывалось впечатление, что идет служба на небе. Дорогой батюшка опять был с нами, опять все слышали его возгласы. Опять он молился «о всех и о вся», и о любящих его, и о изгоняющих его. Кажется, о тех, кто его ненавидит, он молился усерднее. Он просил Господа вразумить этих заблудших людей и дать им время для покаяния. Литургия пролетела как одна минута. Я причащалась одна. Причащал отец Михей. После Литургии, перед целованием креста, архимандрит Михей сказал краткое прощальное слово. В конце своего слова он встал на амвоне на колени и у всей братии и сестер попросил прощение.

Он просил прощение у тех, кому он не сделал ни единого зла не только делами своими, но и словами. Всех он любил, всех прощал. Не любить дорогого батюшку мог только тот, кто жил в обители не ради Иисуса, а ради «хлеба куса». Не любил батюшку только тот, кто хотел жить своей волей, волей сатаны. Отец Михей знал их в лицо, понимал, что пока не в его власти исправить их. Он со слезами молился о них.

В момент прощания с архимандритом Михеем в соборе стояла абсолютная тишина. Слышны были только всхлипывания сестер и их вздохи. Из мирских была только я одна.
«Будь всегда с Богом!»
Архиепископ Михей (Хархаров) с игуменией Гавриилой
Закончилась Литургия. Братия ушли на обед в трапезную. Я пошла с сестрой Августой в келью. Но мне хотелось еще раз увидеть дорогого батюшку. Сестра Августа сказала, что он сегодня уезжает, но время отъезда держится от них втайне. Я пошла вниз к братскому корпусу и стала ожидать отца Михея возле Явленской церкви. Вскоре он в окружении братии подошел к корпусу. Все были очень грустными в преддверии скорого расставания. Я взяла у батюшки благословение. Он посмотрел на меня, пожелал отличных и хороших успехов в учебе. Задумался и добавил: «Желаю тебе, чтобы ты всегда была с Богом, и тогда Бог тебя не оставит. Молись за меня; может, еще и увидимся на этой земле». (Увиделась я с отцом Михеем после этого прощания только через 14 лет, будучи уже послушницей Рижской Спасо-Преображенской пустыньки.) Я уже отошла от него, как вдруг отец Михей окликнул меня: «Школьница, а ты взяла благословение у Господа на начало учебного года? Молебен где служила?» Я ответила, что нигде, так как монастырь закрыт. И лишь сегодня, первый раз после Успения, попала сюда. Архимандрит Михей взял меня, открыл Явленскую церковь и сам отслужил молебен на начало учебного года. Конечно же, я до конца не отдавала себе отчет во всем происходившем и принимала все как естественное.

Я спросила у батюшки, когда он уезжает. Он ответил, что сегодня в 7 часов вечера. И попросил меня никому об этом не говорить, потому что он «неблагонадежный» и его не должен никто провожать. После молебна я еще забежала к матушке игумении Гаврииле, взяла у нее благословение, потом – к сестре Надежде и к сестре Августе. Зашла к отцу Евфимию. Он расспросил, как дела в поселке, как у меня дела с началом учебы и так далее. (Отец Евфимий был единственным человеком в монастыре, которому разрешалось во время карантина выходить за ограду в магазин.) Он выпустил меня через святые врата, и я пошла домой довольная и счастливая.
Проводы
Было около четырех часов дня. Мамы дома еще не было. И вдруг во мне созрел план, чтобы торжественно проводить архимандрита Михея. Как я уже говорила, его любили все, даже те, кто творил зло, но любили его со страхом. Приехала моя мама со Слонима, сердитая на меня, что я с ней не ездила. Она не хотела верить, что я не только в монастыре на Литургии была, но даже причащалась и молебен на начало учебного года мне отец Михей отслужил. В конце концов я ей сказала: если ты хочешь увидеть отца Михея, то пойди к жировицким жителям и скажи, пусть они к монастырю к семи часам вечера подойдут. Только после этих слов мама мне поверила. Она где-то за час обежала всех знакомых в Жировицах. Договорились, что ровно в 7 часов вечера все соберутся возле монастыря. Думали, что будет человек 15–20. В назначенное время я сидела уже в «засаде». Ни одного человека вокруг.

Ровно в 7 часов, не совру, если скажу, может, сотня, а может, и две сотни жителей Жировиц в один момент как из-под земли появились у стен монастыря. У каждого в руках были букеты с георгинами, астрами и другими осенними цветами. Чрез считанные минуты открылись Святые врата, и оттуда выехала «Победа». Людской поток не давал продвинуться «Победе» ни на один метр. Машина остановилась. Из нее вышел… архимандрит Михей.
Сестры и братия, которые сумели узнать, во сколько уезжает отец Михей, провожали его до ворот. На какое-то мгновение воцарилась немая тишина. И вдруг, не отдавая себе отчета, словно заранее договорившись, все – и монашествующие, и миряне – громко запели: «Царице моя Преблагая, Надежда моя, Богородице». При этом все встали на колени перед монастырем.

После пения отец Михей благословил каждого пришедшего проводить его. Я была рядом и в глазах батюшки видела слезы. Что это были за слезы? Слезы благодарности ко всем собравшимся? Или слезы от предстоящей неизвестности? Я тоже подошла к нему как виноватая. Он посмотрел на меня и очень ласково-ласково сказал: «Дитя, я же просил тебя не говорить никому о моем отъезде»…

Люди долго не отпускали батюшку, пока один мужчина не потребовал разойтись (без сомнения, он был «из органов»). Машина была покрыта цветами и орошена слезами. Каждый хотел еще хоть раз посмотреть на отъезжавшего наместника, взять у него благословение, услышать его родной голос. Старые жители, конечно же, помнят эти проводы 6 сентября 1970 года, в воскресенье, 49 лет назад…

Как и следовало ожидать, в школе я получила хороший нагоняй за свою самодеятельность. Карантин еще некоторое время продолжался в Жировицкий монастыре, но потом уже можно было пройти к чудотворной иконе Божией Матери и к моим любимым гродненским матушкам.
Игумения Гавриила (Глухова),

настоятельница

Гродненского Рождество-Богородичного

женского монастыря (г. Гродно)



20.05.2019

Игумения Гавриила (Глухова),

настоятельница

Гродненского Рождество-Богородичного

женского монастыря (г. Гродно)



20.05.2019

Made on
Tilda