Кладбища

На территории монастыря, за Крестовоздвиженским храмом находится небольшое кладбище, где погребают настоятелей и духовников обители. Также здесь перезахоронены останки погребенных в 17-18 вв. братии и представителей знатных фамилий Речи Посполитой в усыпальнице Успенского собора. А также здесь были перезахоронены останки, обнаруженные во время реставрационных работ Явленской церкви в 2007 год.


Иеромонах Иероним (Коваль) (1879-1964)

Иеромонах Иероним (в миру Коваль Иван Михайлович) родился 9 ноября 1879 г. в селе Горчичное Дунаевского района Хмельницкой области в семье крестьянина-кузнеца. По случайному его высказыванию, вся жизнь, начиная с сорокадневного возраста, прошла при святой Церкви, еще в дошкольном возрасте выполнял он послушание звонаря, певчего и чтеца при храме. Отец, видя такое прилежание сына к храму, однажды предрек: «Ты меня хлебом-солью кормить не будешь!»

В девятнадцатилетнем возрасте юноша тяжело заболел. Надежд на выздоровление почти не было. Тогда он, собравши все силы, отправился на богомолье в Киево-Печерскую Лавру. Там один старец благословил его поступить на Афон. Такое благословение вполне соответствовало духу юноши. Сильной привязанности к родительскому дому он не испытывал, чему, вероятно, способствовал и отец, характер которого был нелегкий, а рука еще тяжелей. Как однажды заметил сам о. Иероним в беседе с одним из духовных чад: «Если бы меня отец не бил, то я не стал бы и монахом». Возвратившись домой из Лавры, юноша решительно объявил: «Иду на Афон». И вот, несколько поправившись, он отправился в путь.

Прибыв на Святую гору в 1898 г., Иван поступил в Свято-Пантелеимонов монастырь. При этом ему пришлось скрыть свою болезнь, иначе в обитель бы его не приняли ( медицинских комиссий в ту пору еще не существовало). Как и всех новоначальных, его, согласно тогдашней афонской практике, испытали тяжелой, непосильной работой. Такой искус ему, еще не оправившемуся от болезни, был особенно тяжел. И в первый проверочный приход юноша выразил негодование игумену обители: «Я что, прибыл сюда, чтобы надо мной издевались?!» Ответ был краток — наместник показал рукой: «Вон ворота!» Деваться было некуда, пришлось смириться, если бы он ушел, монашеская стезя была бы, наверно, навсегда потеряна. Поборов самолюбие, юноша тем самым положил начало одной из главных монашеских добродетелей — послушанию. С этого времени новый насельник обители стал терпеливо и добросовестно нести все возлагаемые на него послушания. В «Свидетельстве», датированном 5 октября 1906 г., отмечается, что все время пребывания в монастыре Иван Коваль «вел себя во всем исправно». В этом же году, после восьмилетнего испытания, его постригли в монашество с наречением имени Иероним.

В 1914 г. монаха Иеронима направили в Москву в афонскую часовню святого великомученика Пантелеимона, в качестве певчего. Там он добросовестно нес послушание до 1929 г. Усердие к богослужению, равно как и способности к чтению и пению, обратили на себя внимание священноначалия. По ходатайству архимандрита Рафаила монах Иероним в 1929 г. епископом Сергиевским Петром, викарием Московской епархии, был рукоположен в сан иеродиакона и направлен на один из московских приходов.

В это время началась коллективизация, а в 1932 г. была объявлена «первая безбожная пятилетка», усилились гонения на Церковь. Беда не минула и о. Иеронима. В это время его «пригласили» на Лубянку. Но Господь Своим Промыслом хранил Своего избранника. Неизвестно, что ему ставили в вину, — может быть, долговременное проживание за границей, поддержка с нею связи в целях борьбы с большевизмом, — тогда многие священнослужители были репрессированы на основании подобных обвинений. Вероятно, для перекрестного допроса, а может, из любопытства, собралась группа следователей. Решали, как с ним поступить, при этом предложили снять с себя монашеский сан. Но исповедник был тверд: «Что вы со мной возитесь? Ставьте меня к стенке!» Реакция следственной комиссии была неожиданной. То ли они решили, что их подопечный хочет слишком легко отделаться, а скорее, Божиим изволением, решимость о. Иеронима смягчила их сердца, но ответ последовал такой: «Ты еще не готов!» И настоящим чудом исповедник был освобожден, правда, без права проживать в столице, и выслан в г. Орел, где его три года обязывали отмечаться регулярно в комендатуре, и назначили, как он сам рассказывал своему келейнику, работать дворником.

До 1941 г. трудился о. Иероним на различных гражданских работах, главным образом, дворником и сторожем. В октябре этого года он окончательно увольняется с гражданской работы, и все силы отдает на служение Церкви. Но и до этого, начиная с приезда в Орел, старец не оставлял дьяконского служения. Его приписали к кладбищенской церкви. Некоторое время, как рассказывал о. Иероним, был он и дежурным («гробовым») монахом у раки со святыми мощами святителя Тихона Задонского. Отец Иероним показывал и свою фотографию у этой раки.

В январе 1944 г., на 65-ом году жизни, по просьбе верующего народа, он принимает священнический сан. Рукоположение совершил епископ Ульяновский Димитрий. Началось его пастырское служение. О деятельности его в это время почти ничего не известно, но, вероятно, где-то в этот период у него стали проявляться благодатные дары, которые с еще большей силой проявились в Жировицах.

В ту пору (рубеж 50–60-х гг.) соответствующими органами за Жировицким монастырем велось пристальное наблюдение. Власти намеревались закрыть обитель – последний из уцелевших в Беларуси монастырей. Далеко не всякий мог здесь прописаться. О. Иероним, вероятно, совсем не внушал властям опасений: мол, 80-летний старик, все равно скоро умрет. Обитель, Божиим Промыслом, получила старца и молитвенника, который как при жизни, так и по кончине поддерживал ее, помогая выстоять перед всеми напастями.

Что касается отношения самого старца к властям, то он считал, что большевики были попущены нам для покаяния. Не осуждая их, он говорил: «Пусть безбожники помогают нашему спасению». О современном же ему правительстве Хрущева он говорил: «Господь попустил, чтобы лапоть стал головой». Говорил все это он, конечно, не открыто, а в беседах с духовными чадами.

Свои таланты старец старался не выставлять наружу. Как это часто бывает с истинными старцами, только после его смерти многие стали понимать, рядом с каким человеком они жили. Даже духовным чадом его стать быстро мог далеко не каждый. Особенно трудно это было церковнослужителям и людям из среды интеллигенции. Не всегда батюшка давал советы сам. Иногда посылал к наместнику о. Антонию, несмотря на то, что тот был моложе его. И что же? В таких случаях о. Антоний давал точные указания с мельчайшими подробностями и деталями.

Сам наместник немало почитал батюшку. Уже будучи архиереем, он рассказал протоиерею Леониду, бывшему инженеру из Баранович, которого старец взял в духовные чада, про совет старца лично ему. В тяжелые хрущевские времена он обратился к батюшке с вопросом: «Отче, я юн, опыта духовного нет, послушание ректора семинарии и наместника мне непосильно. Не отказаться ли мне?» Последовал ответ: «Отче, в лесу деревья не ровные, а одно возвышается над всеми. Когда ненастье, то ему достается больше всех. А что оно делает? — Терпит! Так и вы, терпите, а Господь Сам Будет всем управлять!» И о. Антоний ушел от старца с сердцем, Благодарным Богу, что узнал Его святую волю.

Благодаря большому духовному опыту, о. Иероним своими советами мог утешить страждущих и скорбящих, водворить мир. Духовная мудрость старца, его благодатная молитвенная помощь привлекали все больше людей, у некоторых из числа братии это вызывало недовольство или, может быть, зависть. Однажды один из насельников пришел к старцу с претензиями, мол, ходят здесь все, шумят, нет возможности спокойно отдохнуть… Выслушав его, о. Иероним спокойно ответил: «Отче, не родился такой человек, который мог бы всем угодить». Батюшка никогда не терял самообладания, не повышал голоса, всегда был ровен и спокоен. Иногда он делал в чей-нибудь адрес критические замечания, но без всякого осуждения, его отличительной чертой была любовь к афоризмам и кратким стихотворным высказываниям.

Он обладал даром прозорливости.

Духовная дочь Н., часто приходившая к старцу Иерониму по случаю любых обстоятельств жизни, получала предсказания как о методах гонения на нее, так и отрадные предсказания о скором получении письма от родственников из-за границы, с которыми почти немыслимо было вести переписку.

Один мужчина сильно беспокоился о своей болящей жене, ему жалко было видеть ее в расстройстве, граничащем с беснованием. Когда он вкратце рассказал о внешних признаках и ее неуравновешенном поведении, старец задал только один вопрос: «А абортов она не делала?» Как выяснилось, это и была основная причина расстройства, приведшего к потере цели жизни и к мучительным экстазам.

Предвидел о. Иероним и время своей приближавшейся кончины, хотя ничто, кажется, не предвозвещало этого. За две недели до своего отшествия сослужил за Божественной Литургией в день Св. пророка Божия Илии и не уходил из собора до окончания всех треб.

Днем обошел территорию св. Обители; простился со встречавшимися сестрами, некоторым высказал глубокие мысли, которые стали понятными только после его преставления. При встрече с инокиней А. благословил ее и обратился с просьбою: «Матушка А., сшей мне новый хитон»,  а когда та отказалась, ссылаясь на плохое зрение, — ответил: «Тогда я и в старом во ад пойду, лишь бы с Господом».

Другую матушку просил: «Завтра положи за меня 10 поклонов».

С дальними почитателями простился таким образом, что те поняли только тогда, когда пришлось посетить его могилу. Одним так говорил: «увидимся на кладбище», — другим: «Святых молитв о здравии и упокоении», — а иным: «Когда умру — тогда к вам приду»…

Еще поражает точное знание времени своей кончины. Последний день своей жизни провел деятельно: писал письма, беседовал с другими…

Кончина иеромонаха Иеронима наступила 16 августа 1964 г., во время Успенского поста. После смерти старца от него осталось 70 рублей, вероятно сбереженные им для погребения, и завещание, адресованное келейнику иноку Георгию (ныне — покойный схиархимандрит Митрофан): «По моем отшествии — меня поминать и делам плохим моим не подражать, потому что дел добрых не удостоился приобрести, из-за небрежения о своем спасении, но надеюсь на милость Господа нашего Иисуса Христа получить прощение в своих грехах. Иеромонах Иероним. 1959 г., 18 ноября. Обитель Жировицы. Аминь».

Но осталось еще и самое важное — его благодатная помощь всем, приходящим на его могилку в Жировицах, с верой и любовью обращающимся к нему и просящим у него молитв пред Господом.

Вот один из примеров такой помощи. Еще и года не минуло со дня кончины старца, когда некая молодая мать с шестилетней дочкой пришли помолиться на его могилку. Вечерело. Невдалеке стайка знакомых детишек шла в направлении близкого леса, и женщина отпустила с ними свою дочушку. Через некоторое время детишки шли мимо уже в обратном направлении, но без ее дочки. На вопрос: «Где она?» — ответили, что она от них отстала. Мать бросилась в лес, аукала, искала, но дочушка не откликалась, уже темнело. Мать в отчаянии. Тем более, что совсем недавно был случай, когда ребенка, заблудившегося в лесу, долго не находили, а потом нашли обглоданный зверями и птицами скелетик.

Мать, рыдая и причитая, бросилась на могилку старца, прося о помощи. Обезумевшая от горя, она умоляла старца — если уж ребенок погибнет, — то хотя бы помочь найти тельце, не съеденное хищниками, и похоронить по-христиански …

Было уже совсем темно, когда она в каком-то забытьи и изнеможении затихла и как бы успокоилась. Она поднялась и в полной темноте, медленно, почти ничего не видя, пошла по дороге в сторону близкого леса. И вдруг увидела едва различимое темное пятнышко, двигающееся ей навстречу. Подошла ближе — это ее дочушка с полным чайником ягод!..

Она и побить ее готова была, и не сдержалась от радостных рыданий.

— Где ты была?!.

— Мамочка, Я хотела тебе ягодок набрать. А дети, как только я найду ягоды, сейчас же их забирают себе. Я от них отошла немного — и заблудилась …

— А как ты вышла?

— Меня дедушка в черном взял за руку — и вывел …

В последствии та молодая мама стала инокиней, а дочка – игуменьей …

Приводят на могилу о. Иеронима и бесноватых. Когда инокиня А. привела свою племянницу, ушедшую к баптистам, — то, она, едва коснувшись креста на могиле старца, стала так бесноваться, что присутствовавшие испугались, как бы она весь бетонный памятник не свалила…

Лучше всего личность о. Иеронима раскрывается в ответе митрополита Антония (Мельникова) на вопрос: кем же был смиренный Афонский инок? — Он был старцем.


Схиархимандрит Митрофан (Ильин)

Родился отец Митрофан 16 августа 1915 года на станции Ин Благовещенского уезда Дальневосточного края. Его отец Тимофей Иванович был фельдшером, а мать Агриппина Степановна занималась ведением домашнего хозяйства. Вскоре после рождения Николая вся семья переехала в Тамбовскую губернию.

Детство отца Митрофана протекало в деревне Первая Березовка Мучкапского района. Там же в семье Тимофея Ивановича и Агриппины Степановны родились сын Василий и дочь Валентина. Отец Митрофан иногда вспоминал, как Ангел Хранитель в то время явным образом берег его от разных неприятностей: «В детские годы мне приходилось пасти коров. Однажды я прилег около коровы, чтобы отдохнуть, и уснул у нее на брюхе. Когда проснулся, то корова ходила уже далеко. Это было чудом, что, вставая, она не придавила меня, и я остался в целости и здравии. Приходилось мне ездить и верхом на лошади. Так, при верховой езде я был сброшен лошадью на землю. Ударившись, потерял сознание, но через несколько дней пошел на поправку».

После окончания 7 классов школы Николай поступает в Тамбовский сельскохозяйственный техникум, а после его окончания – в Московский автодорожный институт, который закончил в 1941 году, получив специальность инженера-механика по автомобильному делу. Нам также известны некоторые воспоминания и из его студенческой жизни: «Ездить на учебу приходилось на поезде, бывало, места в вагоне не хватало, тогда ехал, сидя на ступеньках, хотя это было и опасно. Однажды, вот так, сидя на ступеньке, задремал, но Ангел Хранитель разбудил меня, показав опасность выпасть из движущегося поезда. Таким образом, я остался невредим. Случилось раз, что родители, истопив печку, ушли, закрыв трубу раньше времени. Я в это время спал в доме. Получив сильный угар, я находился на волоске от смерти, но милостью Божией выздоровел. И еще – в годы учебы в техникуме во время баловства навалились на меня несколько человек, так что я едва не задохнулся, но был спасен».

После окончания учебы согласно распределению Николай был направлен на работу в Белоруссию, в город Береза-Картузская. Здесь и застала его Великая Отечественная война. Эвакуироваться Николай Тимофеевич не успел и вынужден был остаться на оккупированной территории. В январе 1943 года Николай Ильин поступил в партизанский отряд им. Димитрова бригады Пономаренко, действовавшей в Брестской области, где был назначен командиром диверсионной группы и воевал до освобождения Белоруссии от фашистских захватчиков. За проявленные мужество и героизм был награжден медалью «За отвагу».

После освобождения Белоруссии в действующую армию Николая Тимофеевича не отправили, а назначили восстанавливать разрушенное войной хозяйство страны. Он был назначен начальником дорожного отдела в г. Пружаны, а позднее направлен на работу в г. Кобрин механиком дорожного эксплуатационного участка. Затем в трудовой биографии Николая Тимофеевича Ильина значатся: Серпухов – начальник хранилища на военной базе; Пинск – главный инженер путевых дорожных мастерских…

Различные обстоятельства жизни, поиски Евангелия (в то время очень трудно было достать книгу «Нового Завета») и тяжелая болезнь заставили его придти в храм. Совершив несколько паломнических поездок и получив исцеление у мощей преподобного Сергия, по благословению почаевского старца Николая 3 марта 1958 года он поступает в число братии Свято-Успенского Жировичского монастыря. Через полтора месяца его постригают в рясофор с именем Георгий, а в 1964 году—в мантию с именем Митрофан. 20 сентября 1972 года был рукоположен во иеродиакона, а 21 сентября 1972 года в день Рождества Пресвятой Богородицы архиепископом Антонием (Мельниковым) рукоположен во иеромонаха. В 1994 году возведен в сан архимандрита.

В монастыре отец Митрофан нес различные послушания: работал в бухгалтерии, был экскурсоводом и 37 лет, вплоть до 1997 года, когда заболел и был признан инвалидом второй группы, трудился за свечным ящиком.

24 октября 2001 года, после второго инсульта, отца Митрофана постригли в схиму и его здоровье пошло понемногу на поправку, так что к лету батюшка уже мог с поддержкой передвигаться на ногах. Вообще же отцу Митрофану суждено было перенести еще несколько инсультов. После последнего из таких инсультов ему так и не удалось подняться на ноги. Все это время батюшка практически никогда ни на что не жаловался и не роптал на болезнь. Состояние его здоровья особенно ухудшилось за неделю до кончины – все это время он почти не разговаривал.

В воскресенье 29 января отец Митрофан причастился Святых Христовых Таин, а ночью на 30 января 2006 года тихо отошел ко Господу.

Епископ Гурий: «Он был настоящим монахом и в многотрудное богоборческое, и в нынешнее время, когда различные соблазны отвлекают человека от веры в Бога. Господь даровал отцу Митрофану провидеть будущее в ответ на его любовь к Богу. Многие могут засвидетельствовать о его даре прозорливости. Даже сама кончина, как свидетельствуют близкие ему люди, была для него известна – он у всех, приходивших к нему в последний раз, просил прощения, зная о дне своей смерти».

Лариса (г. Москва): «Четыре-пять лет назад я впервые приехала к батюшке. Он передвигался уже на коляске, перенес очередной инсульт. Меня не пропустили к старцу по причине его слабости. Я передала ему записку через моего знакомого, который был духовным чадом батюшки. Ему разрешили посетить келию старца. Я села на лавочке и стала дожидаться ответа.

Вдруг выходит келейник отца Митрофана Георгий и говорит, что батюшка меня зовет и на общение с ним у меня только 2 минуты. У старца я ничего в записке не спрашивала, хотела взять только благословения. Увидев меня, он дословно повторил слова моей записки и благословил. Когда я вышла, то стала благодарить знакомого: «Спасибо тебе, – говорю, – что записку передал, батюшка мне все ответил». Он хватается за голову: «Я про нее совсем забыл и не передал!».

Диакон Евгений Свидерский: «Я благодарен Богу за то, что Он сподобил меня приехать однажды в Свято-Успенскую Жировичскую обитель, чтобы повидаться с архимандритом Митрофаном (Ильиным). О нем мне поведали знакомые. Они знали мои колебания в выборе дальнейшей моей судьбы.

Я желал быть служителем алтаря. Но мне трудно было самому решиться бросить работу, все, что было препятствием на пути к своей цели, не зная, есть ли на то воля Божия. Именно отец Митрофан помог мне сделать самый решительный шаг в моей жизни. Отчетливо помню, как это случилось. Он вышел из алтаря собора, велел подождать у входа в семинарский корпус. Сам пошел к иконе Божией Матери, накинул на себя епитрахиль и несколько минут молился. Подойдя ко мне, старец быстро проговорил: «Бросай работу, пойдешь работать в церковь, будешь там пономарем. Потом поступишь в семинарию».