Православие на Беларуси

images-stories-my_imeges-krishtapovich-00g85qd5-342x264Принятию христианской веры предшествует проповедь миссионера. Церковная миссия бывает внутренняя, направленная на утвер­ждение веры, и внешняя для ее распространения. Служение проповедника предпола­гает соответствующие дарования и законное послание духовной властью (лат. missio оз­начает «посланничество»). Господь Иисус Хри­стос непосредственно послал на дело благовестия апостолов, те же, в свою очередь, доверили это служение достойным пре­емникам. Так Церковь Христова распростра­няется среди народов: словом и примером жизни ее проповедников, исполненных бла­годатными явлениями знамений и чудес.

Христианская миссия у славян

Принятию христианской веры предшествует проповедь миссионера. Церковная миссия бывает внутренняя, направленная на утвер­ждение веры, и внешняя для ее распространения. Служение проповедника предпола­гает соответствующие дарования и законное послание духовной властью (лат. missio оз­начает «посланничество»). Господь Иисус Хри­стос непосредственно послал на дело благовестия апостолов, те же, в свою очередь, доверили это служение достойным пре­емникам. Так Церковь Христова распростра­няется среди народов: словом и примером жизни ее проповедников, исполненных бла­годатными явлениями знамений и чудес.

Нередко распространение веры в науч­но-популярной литературе именуется «христианизацией». Смысл этого термина не совсем ясен. В советские годы  под «христианизацией» подразумевали  насильственное обращение «низов». В настоящее вре­мя можно встретиться с таким мнением, что «миссия» — это пропаганда веры среди язычников, а «христианизация» — это зак­репление веры у тех, кто уже формально принял христианство. Не совсем понятно, на чем держится «научность» такого словоупотребления. Получается, если человек принимает Христа, то он «христианизиру­ется», но как назвать, когда кто-нибудь принимает учение Будды или Магомета? (Придумать соответствующий термин  — это весьма насущная задача для современной науки.) Думается, что наиболее подходящим названием для подобных религиозных яв­лений будет слово «обращение» (ср. англ, conversion), поскольку всякая перемена веры сопровождается изменением образа жизни.

Вера христианская распространяется по тем же путям, что двигаются ее миссио­неры. В давние времена путешествовать предпочитали по воде более чем по суше. Ведь прокладывать дорогу какому-нибудь торговому каравану через леса и болота, в опасности от туземцев и диких зверей, гораздо труднее, чем плыть по реке. Не случайно большинство средневековых го­родов Европы располагались по берегам рек и морей. Поэтому миссионеры появ­ляются сначала там, где находятся кня­жеские резиденции, и торговые интересы собирают все окрестное население, занимающееся, как правило, охотой. Впос­ледствии земельная колонизация кресть­янскими руками проложила большинство сухопутных дорог.

На Западе много потрудились в деле про­поведи язычникам ирландские монахи. Их миссионерская традиция восходит к перво­му проповеднику  —  бритонцу Патрику. В 16 лет его захватили скотты и увезли на остров как пленника. После своего освобож­дения Патрик вновь появляется в Ирлан­дии, но уже в другом качестве. В 432 г. он становится епископом-миссионером. В VI в., начиная с Колумбана первого ирланд­ского проповедника на материке, преемни­ки Патрика уже странствуют по соседним землям, совершая «паломничество ради Христа». В северной Галлии, на юго-восто­ке Германии они основывают свои монас­тыри. Римские папы замечают успехи этой монашеской миссии в Европе и вменяют благовестнические функции в обязанности епископов. Движение на «варварский» Во­сток становится главным направлением латинских миссионеров. Много трудов было положено на обращение саксов. Немало совершалось и насилия над этим народом. Постепенно латинские проповедники приблизились к землям западных славян. В 968 г. главным центром «славянской» мис­сии стала епископская кафедра в Магде­бурге.

Распространение христианской веры происходило также из Византии. После окончательного преодоления иконоборчес­кого кризиса в 842 г. греческая Церковь окрепла внутренне, и это положило нача­ло успеху проповеди вовне, особенно в славянских землях. В 863 г. вместе с изобретением азбуки начинается просве­тительская миссия свв. Мефодия и Ки­рилла среди славян. Святые братья были посланы Византийским императором Ми­хаилом III к правителю Великой Моравии Ростиславу, т. к. князь сам пожелал при­нять греческих проповедников. В состав Великой Моравии тогда входили более мелкие княжества: Чешское, Моравское, Паннонское, Словацкое и Лужицкое. В 865 г. намерение крестить свой народ вы­казал болгарский царь Борис. Восточные обряды и греческое богослужение на род­ном языке вызвали у славян больше сим­патии, чем латинская Библия и церков­ные подати проповедников из немецкого Магдебурга. Римский папа Адриан II ре­шил поддержать своим авторитетом ус­пехи славянской миссии святых братьев Мефодия и Кирилла и таким образом рас­положить их паству к Римской Церкви (не­приязненные отношения между Римом и Константинополем в то время уже явно обнаружились). В 870 г. он рукоположил св. Мефодия в епископский сан. Однако мирной проповеди христианской веры в славянской среде не суждено было про­должаться. Войны с усиливающейся Гер­манией привели к распаду Великой Мора­вии. Немецкие проповедники вместе с национальными обычаями покоренных племен уничтожали и славянское богослу­жение. Ученики свв. Мефодия и Кирилла были вынуждены бежать на восток — в Болгарию или на север — в Венгрию и Польшу.

Напрасно иногда говорят, будто еще не было ни Православной Церкви, ни Като­лической до Великого раскола 1054 г. Хри­стианские проповедники с запада и вос­тока встретились на славянских землях в IX в. Тогда открылись глубокие различия двух миссий. Латинские миссионеры вез­де изгоняли славянский обряд, по их про­искам св. Мефодий был даже посажен в тюрьму. Очевидно, они не считали, что делают с греками общее дело. Миссия с востока подчиняла славян культурному влиянию Византии, но их земли не входи­ли в территорию империи. Вслед за про­поведниками не шли греческие администраторы и сборщики налогов. Служба на родном языке становилась подлинным просвещением для ума и сердца, почему славянский обряд распространялся гораз­до быстрее латинского и был более пло­дотворным. Национальное богослужение открывало дорогу достойным местным представителям к священному сану, в то время как латинская миссия ее перекрывала. По этим и многим другим причинам греческая миссия среди славян подготовила в будущем образование на их зем­лях нескольких национальных Церквей. Можно сказать, что еще прежде офици­ального разделения Восточной Церкви и Западной различие их миссионерских принципов становилось таким же ощути­мым, как разница в вероучении и обря­дах.

Несколько в стороне от разворачиваю­щихся событий жили русские славяне. Че­рез их земли проходила важная водная ар­терия: торговый путь «из варяг в греки» по Днепру. Города Новгород, Смоленск и Киев своим происхождением были обязаны об­щим торговым интересам: здесь славяне во главе со своими старейшинами вели торг с варягами, которые славились не только разбойничьими набегами, но и купеческой предприимчивостью. Инициативные норман­ны ускорили процесс сложения русской го­сударственности. В 907 г. под руководством Олега Вещего происходит набег на Кон­стантинополь. Мирный договор между рус­скими и греками показывает, что под влас­тью Олега уже находятся Киев, Чернигов, Переяславль. Полоцк, Любеч и другие города. Хотя внешне тогда был просто раз­бойничий рейд с целью выкупа и грабежа, но государственные интересы просматри­ваются в позднейшем договоре Олега (911 г.), обеспечивающем вместо войны вы­годную мирную торговлю.

К главному торговому пути по Днепру примыкали также торговые нити по его при­токам. Припять, где был основан Туров, служила водным путем в Польшу. Берези­на со Свислочью, где находится Минск, и Двина, где торговым центром был Полоцк, связывали славян с литовцами. Особенно ценился собиравшийся на побережье Бал­тийского моря янтарь. Вообще русские реки были оживленными транспортными путями, летом по ним плыли на лодках, а зимой путешествовали на санях.

Варяжские купцы были хорошо знакомы с Православием, некоторые из них даже принимали крещение в Константинополе. «Многие же варяги были христианами», — замечает киевский летописец. Будучи од­новременно ратными людьми, они иногда оставались на русских землях служить в княжеской дружине. При них могли нахо­диться даже христианские священники. Так русские славяне, участвуя вместе со скан­динавами в военных и торговых предприя­тиях, познакомились с «греческой» верой.

Однако варяги были весьма посред­ственными миссионерами. Они не стара­лись о просвещении своих славянских собратьев. Тем более, что на своей роди­не, в Скандинавии, викингам был больше по вкусу воинствующий Тор, чем смирен­ный Христос. Но их любовь к путешестви­ям и знакомство с разными странами, воспетые в сагах, нередко поставляли их выше языческих предрассудков. Одна из таких саг повествует об исландском ко­нунге Торвальде, который привлек ко кре­щению свой народ, а затем совершил по­ездку в Рим и Константинополь. На обратном пути через славянские земли он умер возле Полоцка и был похоронен у церкви св. Иоанна Предтечи. Значит, в Полоцке еще при норманнах был христи­анский храм. Это весьма любопытное сви­детельство говорит не только о дально­сти плаваний варяжских конунгов (они углублялись в материк так далеко, что мог­ли появляться даже на Каспийском море), но и о широком знакомстве русских с хри­стианской верой.

Уже в договоре князя Игоря с визан­тийцами в 944 г. ясно проводится разде­ление на крещеную и некрещеную Русь. Упоминается также соборная церковь св. Илии в Киеве. Св. княгиня Ольга прини­мает крещение в самом сердце Православия. Она пользует­ся услугами христианского духовного на­ставника Григория и старается воспитать веру в своем сыне и внуках. В дружине Святослава нашли свое место и христи­анские воины. Походы этого воинствен­ного русского князя в уже крещеную Бол­гарию скрепили культурные связи двух стран. Так постепенно приготовлялось Крещение Руси при св. Владимире в 988 г.

Когда совершалось крещение новгород­цев, в летопись вошла поговорка: «Путята крести мечом, а Добрыня огнем». Эти слова продолжают повторять и по сей день, мол, Русь была крещена насильно своими правителями. Но много ли свиде­тельств насилия? Митр. Иларион в слове «о законе и благодати» говорит: «Если кто и не любовию, но страхом приходил крес­титься, потому что благоверие Владими­ра со властью было сопряжено». Да, кня­зя боялись, но его и уважали, его приме­ру следовали. Христианская миссия с во­стока не знала насильственных «крещальных» экспедиций. Люди принимали креще­ние вслед за своим вождем. Так было в соседних странах: в Чехии в к. IX в. при князе Борживое и Польше, когда князь Мешко женился на чешской княжне Домбровке в 966г.

Государство строится на принципе господ­ства и подчинения. Власть можно держать вооруженной рукой, но как только она осла­беет, государство распадется. Только народ­ное единство страны сохраняет ее при сме­не сильного правителя. Такое единство скреп­ляется общими для всех духовными закона­ми. Язычество разделяет людей, а христиан­ская вера их объединяет. Контакты с Визан­тией располагали славян к культурному за­имствованию, но для этого им самим надо было возвыситься, стать христианами. Имен­но знакомство с характером восточной мис­сии подготовило сознательный выбор Руси в пользу Православия.

Что нужно знать о 992 годе

Уже более тысячи лет назад произошло образование государственного и духовно-нравственного строя древнерусских земель и народов, их населявших. Но и сейчас дос­тоин внимания тот факт, что завершающая стадия формирования Киевской Руси, ее государственное устроение, ознаменовалась принятием веры христианской. В своей «Похвале» князю Владимиру митр. Иларион (сер. XI в.) прославляет его за крещение народа и восклицает: «Он правил не малой и не изве­стной страной, а всей Русской землей, кото­рая теперь известна и услыша­на повсюду». Принятие христи­анской веры ввело Древнюю Русь в семью цивилизованных народов.

Как известно, официальная дата Крещения Руси устанав­ливается по времени креще­ния киевлян в 988 г. С какого же момента можно отсчиты­вать преобладающее влияние христианской веры в землях Западной Руси, на террито­рии современной Беларуси?

К сожалению, прямых исторических сви­детельств тех времен сохранилось очень мало, поэтому наша любознательность мо­жет быть удовлетворена пока только догад­ками и предположениями исследователей. Внимание историка останавливается прежде всего на Полоцке и Турове как на наиболее развитых государственных центрах. Святой Владимир, креститель Руси, представляется в древних летописях человеком ревностным к утверждению христианской веры в своей стране, поэтому такие значительные уделы, как полоцкая и туровская земли, не могли остаться без его попечения. Известно, что в 992 г. князь Владимир разослал сыновей в разные области своего обширного государ­ства, чтобы они были его наместниками в удельных центрах. Таким образом, Изяславу был отдан Полоцк, а Святополку — Туров.

Одним из мотивов разделения государ­ства на уделы при святом Владимире сле­дует признать его заботу о христианской миссии. В некоторых списках начальной ле­тописи читаем, что в 992 г. второй митро­полит Киевский Леонтий поставил еписко­пов для Новгорода, Чернигова, Ростова, Вла­димира Волынского, Белгорода и других го­родов. Следовательно, святой князь хотел, чтобы его сыновья, которые были уже кре­щены, также, как и он сам, способствова­ли распространению Веры Христовой, для чего попечению каждого из них вверен был епископ. Хотя мы и не находим в летописи упоминания о епископах для Полоцка и Турова под 992 г., но, учитывая вышесказанное, должны со всей вероятностью полагать открытие Полоцкой и Туров­ской епархий в этом году. Во вся­ком случае, учреждение этих епископских кафедр нужно относить ко времени княже­ния святого Владимира.

Очень важно упомянуть также еще один город, с которым связано распространение

христианской веры. Это, построенный кня­зем Владимиром для Рогнеды и их сына, Изяславль. Поскольку Полоцк был разорен войсками Владимира ок. 980 г. во время междоусобицы, то местопребывание Рогнеды и Изяслава с 985 г. было именно здесь. В этом городе княгиня Рогнеда приняла монашеский постриг с име­нем Анастасии в основанном ею Зиминском женском монастыре. Здесь воспитан­ный ею князь Изяслав своим добрым христианским примером тронул сердца совре­менников. «Бысть же сей князь тих, и кро­ток, и смирен, и милостив, и любя зело и почитая священнический чин и иноческий, и прилежаша прочитанию божественных пи­саний, и отвращаяся суетных глумлений, и слезен, и умилен, и долготерпелив», — со­общает  о нраве Изяслава летопись.

Для верующего человека крещение его страны — веха не просто историческая, а провиденциальная. Христианская вера ис­торична, она утверждает активность Бога во времени, Его Промышление о мире, Его связь с конкретными событиями и лицами, в отличие, например, от платонизма, кото­рый не придает большого значения исто­рии, считая ее циклическим повторением во времени равноценных событий. Приходит «исполнение времен» и Господь призыва­ет: «Иди и следуй за Мною», и вот народ, который услышал этот зов, начинает свой крестный путь, наполненный трудом, тер­пением скорбей. Но это путь во свете, т.е. исполненный высокого смысла, ясный в своей конечной цели: спасися сам и вокруг тебя спасутся тысячи. Вот как поэтично выразил духовное значение Крещения Руси свт. Кирилл Туровский: «Ныне зима… язы­ческого кумирослужения апостольским уче­нием и Христовой верою прекратилась… — Ныне весна красуется… —  вера Христова, которая крещением пронизывает челове­ческое естество».

Христианские законы в гражданском быту

Осенью прошлого 2002 года в Беларуси был принят закон о свободе совести и ре­лигиозных организациях. В преамбуле это­го закона говорится, что государство будет строить свои отношения с религиозными организациями с учетом их влияния в ис­тории страны. Православие названо здесь одной из «культурообразующих» религий белорусского народа. Но что понимается под вкладом Церкви в формирование куль­туры? Только ли это храмы, духовная пись­менность и иконография? История свиде­тельствует, что влияние Церкви выразилось не только в предметах материальной и ду­ховной культуры восточных славян, но уже при самом образовании древнерусского государства оно сказалось в формирова­нии гражданского строя.

Христианская Церковь явилась в Киевс­кой Руси со своими внутренними законами, сложившейся организацией и наследием высоко развитой византийской культуры. У Церкви были как собственные своды обя­зательных правил-канонов, так и сборники государственных законов, не имеющие для нее обязательного значения, но освящен­ные силой обычая, т.к. они употреблялись в Византийс­кой империи. Православ­ная вера про­никла во все слои обще­ства и, дей­ствуя на со­знание своих последовате­лей, привнесла нравственные законы в гражданский быт. Политическому мышлению русских кня­зей прививалось правило подчинения млад­шего старшему, идеал свв. страстотерпцев Бориса и Глеба, которые не пожелали с ору­жием в руках противостоять своему брату Святополку, всегда высоко ценился в Ки­евской Руси. Гражданское правосознание знакомилось с неведомыми дотоле норма­ми судебной ответственности: например, Древняя Русь не знала такого повода к су­дебному иску, как брань, публичное оскор­бление. В обществе образовался новый союз — церковные люди. Сюда относились собственно духовенство монашествующее (черное) и семейное (белое), церковнослу­жители, обслуживающие церковные учреж­дения, как то храмы и богадельни (поскольку богадельни имели вид больниц-интернатов, то к церковным людям относились и врачи, т.н. «лекари»), изгои — все лица, не имею­щие определенного социального статуса: разорившиеся торговцы, князья, лишивши­еся наследия, неграмотные поповские дети и др. Точно также подлежали церковной опеке люди, которых ранее оставили бы на произвол судьбы, — нищие, калеки, боль­ные и одинокие старики. Все они были изъя­ты из подчинения князю и судились в Цер­кви по своему закону и по церковным обы­чаям, которые становились примером для всего общества. Особенно это отразилось на положении рабов, т.н. «холопов».

В языческой Руси рабство было состояни­ем совершенно бесправным и безвыходным. Раб принадлежал своему господину, им обес­печивался и им защищался от посягатель­ства со стороны других вольных людей. Если же его господин отпускал на свободу, то он становился изгоем, лишенным покровитель­ства. Церковь принесла в общество равен­ство всех перед Богом, Который есть Еди­ный Господин и Судия. Во Христе нет уже ни раба, ни свободного, но кто крестился в со­стоянии раба, тот стал свободным в совести своей, кто крестился, будучи господином, тот стал рабом Христовым (Гал. 3,28; 1 Кор. 7,22). Церковь стала учить, согласно византийской практике, отпускать умирающему господину своих рабов на свободу, чтобы они по смер­ти поминали его за это доброе дело. В цер­ковных имениях, которые жертвовали князья и бояре, все холопы становились лично сво­бодными, но прикрепленными к земле крес­тьянами (не отсюда ли, от желания показать равенство крещеных холопов с их крещены­ми же господами, утвердилось за простыми земледельцами наименование «крестьян», т.е христиан, с которыми господа и обращаться должны по-христиански). Получившие свободу холопы могли наниматься на работу к землевладельцам, оставаясь при этом свобод­ными рассчитаться и уйти от хозяина.

Особенное влияние оказала Церковь на семейные отношения. Христианская вера учит о святости брака и семейного союза. Чтобы прекратить языческие обычаи умы­кания, т.е. кражи невесты у родителей, свя­щенникам вменялось в обязанность вен­чать создающиеся семьи, даже если в них уже есть дети. Князья предавали на епис­копский суд вопросы, связанные с нрав­ственными поступками, куда стали относить­ся и дела семейные. Так мужьям запреща­лось изгонять своих жен, чинить им и де­тям разные жестокости. Одновременно с этим женщине усваивалось право собствен­ности: например, если муж был уличен в тяжком уголовном или государственном преступлении, его имущество уже не пере­ходило всецело родственникам потерпев­шего или в казну, но часть оставалась его жене и детям.

Поскольку представители Церкви, ее па­стыри, выполняли функции учителей христианской веры и нрав­ственности, то им кня­жеский суд усвоил рас­смотрение целого ряда дел, не име­ющих уголовного ха­рактера и касающихся нравственного об­раза жизни христиан. Сюда относились дела, связанные с нарушениями заповедей о почитании Бога: колдовство, кощунство, святотатство, исполнение языческих обря­дов и др. Эти проступки судились исключи­тельно епископским судом. Греховные де­яния, которыми наносился нравственный и физический вред другим людям, например, драки, оскорбления, умыкание девиц, из­насилования, нарушения супружеской вер­ности разбирались княжеским судьей с уча­стием судьи церковного. Наконец, все дела, связанные с людьми церковными, т.е. священниками и монахами, церковными слу­жителями и крестьянами, калеками и изго­ями и другими, непосредственно находящи­мися под церковной опекой, кроме тяжких уголовных преступлений, судились одним епископским судом. Не будем забывать также о грехах, открываемых на испове­ди, входящих в компетенцию священни­ка-духовника, которые исправлялись его пастырским советом, — злоба, гнев, кле­вета, обман, зависть и проч. — в Церкви врачевались эти внутренние двигатели всех гражданских и семейных беспоряд­ков. Проникая таким образом в разные сферы общественной жизни, Церковь очи­щала их от грубых языческих обычаев, воспитывала лучшие нравы и насаждала лучшие порядки.

Нет ничего удивительного в том, что нрав­ственное влияние духовенства сказывалось и в государственных делах. Княжеские усо­бицы разделяли Русскую землю, но Церковь была едина и власть митрополита скрепля­ла единство страны. «Мы поставлены в Рус­ской земле от Бога удерживать вас от кро­вопролития», — говорил митр. Никифор II ки­евскому князю Рюрику Ростиславичу в 1195 г. Епископы ходатайствовали перед князьями во время их стычек за жизни и имущество людей, осажденных в своих городах, служи­ли посредниками в мирных переговорах. В Полоцке, например, епископ принимал уча­стие в вечевых собраниях, судебных разби­рательствах, выступал представителем все­го княжества в заключении договоров с ка­толическим Рижским архиепископом (в XIII в.), был одним духовным отцом для всех удельных правителей княжеского дома. В церквах хранились грамоты и привилеи кня­зей, само название письмоводителей на Руси — «дьяки» — говорит о церковной их принадлежности. Влияние Православной Церкви при самом становлении государ­ственного строя в землях-княжениях Киев­ской Руси шло не только на культурном, но и на цивилизационном уровне, и жизнь цер­ковную невозможно было отделить от всех сфер жизни общественной.

Книжность и просвещение

Христианскую веру можно считать ре­лигией слова по преимуществу. Не только потому, что Христос, Сын Божий, именуется в Евангелии от Иоанна «Сло­вом» (Ин. 1,1). Само распространение Христианской Церкви связано со сло­вом проповеди, книжностью, просвеще­нием. Вместе со священником, совер­шителем богослужения, появляется и ученый книжник, творец и переписчик духовной литературы. «Великая бывает польза от чтения, — говорит первый рус­ский летописец, — книги учат нас пока­янию, ими приобретаем мудрость и воз­держание, книги суть реки, питающие всю вселенную, они — источники мудрости, в книгах неизмерима глубина, ими мы утешаемся в печали».

Самыми первыми и важными книга­ми для просвещения являются книги Священного Писания. Переведенные на славянский язык первоучителями сла­вянскими свв. Мефодием и Кириллом и их учениками в IX в., все они были известны в Древней Руси, за исключе­нием книг Маккавейских Ветхого Заве­та. От тех времен сохранилось Еванге­лие, переписанное в Новгороде диако­ном Григорием для посадника Остромира в 1056-1057 гг. Выдающийся сла­вист Федор Буслаев в сер. XIX в. делал по этому памятнику заключения о вли­янии христианской веры на славянский язык. Можно упомянуть также о Туров­ском Евангелии XI в., отрывок кото­рого (часть Евангелия от Иоанна) с ав­тографами знаменитого защитника Пра­вославия в Западной Руси XVI в. князя Константина Острожского, был открыт виленским художником Василием Грязновым. Книги Священного Писания, хоть и доступные славянам на их родном языке, нуждались в обьяснении, по­скольку писались они в разное время и содержат как исторические сведения о жизни древних народов, так и образные выражения в форме притч, подобий, видений и проч, Из библейских толко­ваний примечательно сочинение бол­гарского священника Иоанна «Шестоднев», в котором обстоятельно описыва­ются шесть дней творения с объясне­нием некоторых природных явлений. Можно сказать, что это была своеобраз­ная энциклопедия естествознания. Кро­ме того, к услугам русских книжников были переведенные с греческого язы­ка Палеи (библейская история Ветхого Завета) и хронографы по древней исто­рии Греции и Рима.

Еще одним разрядом книг, имеющих важное значение для правильной орга­низации христианской жизни, являются книги богослужебные. Напрестольное Евангелие, Апостол, Псалтирь, Часос­лов, Октоих, Минеи, Служебник, Треб­ник, Устав (Типикон) были необходимы каждому храму. Если вспомнить, что в древнерусских городах были не только соборы, приходские церкви и монасты­ри, но и многочисленные домовые хра­мы (немецкий хронист Титмар насчиты­вает 400 церквей в Киеве уже при св. Владимире), то будет понятна насущ­ность вопроса об умножении числа бо­гослужебных книг.

Из других видов церковной литера­туры ходили в обращении различные сборники поучений святых Иоанна Зла­тоуста, Ефрема Сирина, Григо­рия Богослова, Иоанна Лествичника и иных от­цов Церкви. «Изборники» кня­зя Святослава 1073 и 1076 гг. включали в себя статьи не толь­ко церковного, но и светского содержания. Здесь находи­лись сведения по географии и этнографии, о причинах природных явлений, таких как гром, дождь, молния и проч., не чуждые, правда, некото­рых суеверных представлений например, о та­инственной силе двенадцати кам­ней-самоцветов. Была в этих сборниках также статья о правилах пост­роения и оборотах речи, первая русская риторика. Уже в те времена любили читать рассказы о свя­тых, содержащиеся в Патериках и Четьих-Минеях (в последних повествования помещены в календарном порядке по числам месяца). Фрагмент одной из древнейших славянских Четьих-Миней XI в. (за март месяц) был обнаружен в 1825 г. священником Михаилом Боб­ровским в Супрасльском монастыре под Белостоком. Во многих больших го­родах, где были княжеские резиденции и епископские кафедры, велось лето­писание как продолжение начальной ле­тописи, приписываемой прп. Нестору. Известна также статья по хронологии -как считать месяцы и годы, определять день Пасхи при помощи годичного кру­га солнца и луны. Переводная и своя оригинальная письменность, сборники библейских изречений и афоризмов греческих философов и поэтов (т.н. «Пчелы»), описания путешествий по Святой Земле Палестины, наконец, два за­мечательных литературных произведе­ния — догматическое сочинение «Слово о законе и благодати» митр. Илариона и поэтическое «Слово о полку Игореве» — о каждом памятнике можно мно­го говорить особо. Все эти труды по­явились благодаря просвещению Древ­ней Руси Святым Крещением.

Чтобы была письменность, нужна гра­мотность, необходимо образование. Князь Владимир, по сообщению началь­ной летописи, повелел отда­вать «на уче­ние книжное» боярских детей. Дети по особенной мягкости свое­го характера и доверчивости более взрослых способны к усвоению грамматики. Нужно иметь в виду и то еще рассуждение, что детям легче овладеть истинами христи­анского учения, чем их отцам, одержимым языческими пред­рассудками. Так, в житии св. Леонтия Ростовского нахо­дим, что он собирал и учил Закону Божию детей, не имея успе­ха в прямом воздей­ствии словом проповеди на взрослых.

Великие киевские князья Владимир и Ярослав заботились об умножении книг, собирали вокруг себя переписчиков, переводчиков и им поручали дело препо­давания грамоты. Мы не находим в Древней Руси казенных школ или училищ, но встреча­ем в летописях упоминания об учителях, т.н. «мастерах». И у греков, и у западно­европейских, германских, народов все школы были частные. Высшее образо­вание заключалось в преподавании богословия, классической философии и риторики, а низшее, которое чаще все­го давали приходские священники и мо­нахи, состояло из обучения грамоте и Закону Божию. Сохранившиеся памятни­ки древнерусской письменности убеж­дают нас в том, что главной целью на­саждения образования в Киевской Руси было религиозное просвещение наро­да. «Книжное учение» не имело тогда цели в себе самом, но служило целям христианской проповеди. Мастера учеб­ного дела учили главным образом, как читать, переписывать и переводить. Выс­шее образование на Руси заключалось в овладении греческим языком и образ­цом речи, высшим навыком — умение подражать, а предметами обучения были христианская вера и знание.

Надо сказать, что такая постановка учебного дела явила довольно высокие примеры образованности. Св. Кирилл Туровский (XII в.) был одним из са­мых красноречивых проповедников в Древней Руси, русским Златоустом. Сын богатых родителей, он пожертвовал мирской карьерой для жизни иночес­кой. В подражание св. Симеону Столпнику сам подвизался на столпе (баш­не). За свою благочестивую жизнь был избран жителями города на епископс­кую кафедру. Свт. Кирилл писал, а за­тем произносил с амвона поучения на праздничные воскресные дни, составил покаянный канон и молитвы на каждый день недели. Его речь изобилует по­этическими образами и сравнениями, достойными звучания в устах лучшего оратора просвещенной эпохи. Прп. Авраамий Смоленский (кон. XII в.) был также выдающимся проповедником, но несколько в другом отношении, чем св. Кирилл. Его проповеди на Евангель­ские темы отличались простотой нрав­ственного приложения и были более популярны у горожан, чем нарочито-учи­тельные речи других священников Смо­ленска. Известен он также как духов­ный писатель и иконописец. Его ученик Ефрем составил в назидание житие прп. Авраамия.

Не менее духовенства ревностны были к «учению книжному» и князья. Владимир Мономах сообщает о том, что его отец Всеволод Ярославич говорил на пяти языках. Князь Ярослав Мудрый собирал переписчиков, сам делал пе­реводы с греческого и положил начало библиотеке при храме св. Софии в Ки­еве. Известна также ревность к делу просвещения прп. Евфросинии По­лоцкой, которая переписывала книги своими руками, а выручку от их прода­жи раздавала бедным. Она основала женский монастырь и храм в честь Пре­ображения Господня в имении Сельцо, выписывала из Византии святые иконы и мощи. По ее заказу был сделан мас­тером Лазарем Богшей драгоценный шестиконечный византийский крест. В особенности на примере прп. Евфро­синии Полоцкой видно, что просвеще­ние в Древней Руси было формой хри­стианской проповеди.

Отражение неба на земле

«Когда мы пришли к грекам, — гово­рят на страницах древнерусской лето­писи послы князя Владимира, и при­вели они нас туда, где служат Богу сво­ему, то не понимали мы, на небе ли мы стояли или на земле, потому что нет на земле такой красоты, не знаем, что и сказать, только то знаем, что Бог там с людьми пребывает». Вот безыскусное описание того глубокого чувства, которое рождается в душе человека под впечатлением торжественности право­славного богослужения. Это не удивле­ние от внешней пышности храмового убранства. Но ощущение надмирной, непостижимой для разума гармонии, которая побуждает вторить и откликать­ся на величественное и вместе с тем таинственное священнодействие. Хри­стианские церкви являются отражением Небесного жилища, затвердевшего в видимых земных формах. По этой при­чине православное благочестие всегда отличалось усердием в деле храмостроительства. По количеству церквей можно судить не только о численности христианских общин, но и об их ревности к богослужению.

Уже с самого начала Русской Церкви храмы строятся во всех городах на ме­сте языческих капищ, где прежде сто­яли идолы. Так, князь Владимир прика­зал воздвигнуть церковь в честь св. Ва­силия на месте свергнутого в Днепр идо­ла Перуна. Другой храм, построенный при нем в Киеве, был не менее примечателен. Его освятили в честь Успения Пресвятой Богородицы в 996 г. Одной особенностью было то, что это один из первых на Руси каменных храмов, а вто­рой, что на содержание служащих в нем церковнослужителей (причта) князь дал десятину своих доходов, что послужи­ло началом доброй традиции. В память об этом и сама церковь получила на­звание Десятинной. Поскольку здесь со­вершал службы сам русский митропо­лит, то можно полагать, что княжеская десятина шла и на его содержание.

Место для построения будущего хра­ма выбиралось всегда самое видное, на­ходящееся на холме, или отмеченное каким-нибудь особым событием. На­пример, церкви в честь первых русских святых Бориса и Глеба были поставле­ны на месте их убиения от слуг Святополка. Нередко местом для построения храма была торговая площадь, которая служила также центром для вечевой сходки горожан. Эта сходка была древ­ней формой народоправления, решав­шего вопросы выбора того или иного князя, начала войны или заключения мира. Самые церковные колокола не­редко созывали вечевое собрание, и пришедший люд с уважением слушал первое слово епископское.

Храмы строились каменные и дере­вянные. Строительство первых было для русских делом новым, поэтому они учи­лись этому у мастеров греческих. Гре­ческие же мастера приглашались из Константинополя или крымских городов, например, Херсонеса. Каменные церк­ви, конечно, были в равной степени прочны и величественны, но вместе с тем дорогими и трудоемкими в строительстве. Поэтому их возведение было преимущественно делом княжеским, и украшали эти храмы самые большие го­рода, служившие центрами удельных княжеств, такие как Киев, Новгород, Переяславль, Смоленск, Полоцк. И в этом деле князья показали большое усердие. В одном Киеве в домонгольский период было более 20 каменных церквей. В Новгороде — до 27. В По­лоцке согласно письменным свидетель­ствам —3. Но самое большое число было церквей деревянных. Здесь рус­ские мастера показали, несомненно, все свое искусство. Заимствуя основные формы от церквей каменных, возводи­мых их учителями-греками, русские делали из дерева самые сложные кон­струкции. Например, храмы имели не только простую прямоугольную форму как обычные дома, но строились и в форме многоугольника, близкого к ок­ружности. Стены могли делать из бре­вен, помещая их не горизонтально, но устанавливая вертикально. Крыши уст­раивались не обычные, двускатные, а ломаные, бочкообразные, даже сфери­ческие. Чем севернее была местность, тем большим искусством славились ее мастера. Самыми известными были нов­городцы. Деревянные церкви строились и в городах, и в селах, и нередко при частных домах состоятельных людей. Западные путешественники XII в. насчи­тывали их сотнями в одном Киеве.

Главные (соборные) храмы, в которых служили епископы, именовались ка­федральными. В Киеве, Новгороде и Полоцке в XI в. с небольшой разницей лет были построены соборные церкви в честь Святой Софии Премудрости Божией. Под Софией нужно понимать Христа — Спасителя, Который в Священ­ном Писании именуется «Премудростью Божией» (1 Кор. 1,24). Эти храмы по­стоянно напоминали людям о том уми­лении, которое испытали в Софии Кон­стантинопольской летописные послы князя Владимира.

Церковь Св. Софии в Полоцке не со­хранилась в первозданном виде как пра­вославный храм. В сер. XVIII в. она была перестроена и теперь выглядит католичес­ким костелом. Но древние фундаменты по-прежнему свидетельствуют о христи­анской ревности полоцкого князя Всеслава. Однако не только он оставил такую добрую память. С именем св. Евфросинии Полоцкой (+ после 1156 г.) связано построение двух монастырских каменных храмов. Один из них, в честь Преображе­ния Господня, существует в Полоцке до сих пор. Житие преподобной сохранило нам имя зодчего — «мастер Иоанн».

Однако самым уникальным храмом Бе­ларуси, сохранившимся с древности до наших дней, по праву считается Борисо­глебский в г. Гродно (Коложская церковь). Он был построен предположительно в XII в. Расположенный на высоком берегу Немана храм хорошо виден с разных сто­рон. В его стены вделаны разноцветные камни и керамические кресты, которые в ясный день должны были давать красивые отблески солнечного света. Это напоми­нало евангельские слова Христа: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не бу­дет ходить во тьме» (Ин. 8,12). Кроме того, особенностью храма изнутри являются за­мурованные в стены сосуды-«голосники», у которых видны одни только горлышки. Во время богослужения церковь напол­нялась таинственным эхом этих «голосни­ков». К сожалению, этот удивительный храм находится под угрозой осыпания береговых грунтов.

Храмостроительство развивалось и в других городах древней Беларуси: Турове, Минске, Новогрудке, Волковыске. В Витебске в 90-х гг. XX в. была вос­становлена древняя Благовещенская церковь XII в.

Православные храмы были средото­чием не только духовной жизни. Их ко­локола предупреждали об опасности и созывали вече. В них сохранялись ду­ховные грамоты (завещания) князей и размещались первые библиотеки. Даже торговые весы хранились между базар­ными днями все в тех же храмах, потому что некому было доверить такие важные мерила честности.  Значение церк­вей по-прежнему остается высоким. Быть может, и наш современник пере­станет видеть в храмах только «культо­вые» заведения, но по примеру своих благочестивых предков будет проверять в них свою честь и совесть.

Первые православные святыни

Каждому право­славному челове­ку дороги воспо­минания о начале его веры. Первые опыты молитвы, первые шаги в православном храме, первая ис­поведь и Святое Причащение. Жизнь представляется исполненной особен­ных знамений и чудес, которые в свое время не были поняты, но теперь стали явными зна­ками Промысла Божия. Как давала бабушка или мама нательный крестик, как таинствен­на была ее тихая вечерняя молитва перед святыми иконами, каким внутренним убеж­дением дышали ее слова о невидимой забо­те нашего святого Ангела-Хранителя. Точно также и в памяти народной запечатляются события, давность которых превышает жизнь отдельного человека, это воспоминания еще юного народа, его первое знакомство со зна­ками христианского благочестия.

Православный храм является самым выразительным знаком христианской веры. Не удивительно, что именно под его кро­вом более чем где-либо ощущается осо­бое присутствие Божие. Здесь из глубин человеческой души рождается молитва, и здесь на нее дается ответ. Святые иконы, на которые направляется молитвенный взгляд, нередко становятся как бы свиде­телями чуда, совершаемого Богом для спа­сения человека. По этой причине иконы, перед которыми произошло много чудес, именуются чудотворными. Сохранилась па­мять о первых чудотворных образах, почи­таемых в древней Беларуси.

В 1046 г. состоялся брак черниговского князя Всеволода Ярославича с Анной, родственницей византийского императора Кон­стантина Мономаха. Покидая Константино­поль, гречанка взяла с собой список чудот­ворной иконы Божией Матери, по традиции восходящей к письму св. ап. Луки. Этот образ именовался в Греции «Одигитрия» (Путеводительница),  поскольку перед ним часто молились моряки, перед совершени­ем своего морского путешествия. Сын Все­волода, блгв. Князь Владимир Мономах, будучи князем Смоленским, перенес икону из Чернигова в кафедральный собор Смо­ленска, который был посвящен в честь Ус­пения Пресвятой Богородицы. В 1239 г. перед этой иконой получил вдохновение на ратный подвиг св. мч. Меркурий, который в одиночку проник в татарский лагерь и убил вражеского военноначальника. В XV в. Оди­гитрия Смоленская (память 28 июля по церк. календ.) побывала в Москве в Благо­вещенском Соборе Кремля. В 1812 г. во время нашествия войск Наполеона чудот­ворная икона была снова вывезена из Смо­ленска в Москву, затем из Москвы в Ярос­лавль. После завершения Отечественной войны она была возвращена на свое место в Кафедральный Собор Смоленска.

Несколько православных святынь связа­но с именем прп. Евфросинии Полоцкой (+ 1073). Известно, что ее стараниями была устроена не только женская обитель и храм в честь Преображения Господня, сохранив­шиеся до наших дней, но и мужской монас­тырь, и церковь в честь Пресвятой Богоро­дицы, не дошедшие до нас. Для последне­го храма в 1169 г. ей была выписана из Константинополя копия Эфесской чудотвор­ной иконы Божией Матери, так же как и прототип Одигитрии Смоленской восходив­шей к письму св. ап. Луки. В 1239 г. Полоцкая икона Богородицы (именуемая еще Корсунской, память 9 октября по церк. календ.) была вывезена дочерью одного из последних полоцких князей при заключении брака с блгв. князем Александром Невским. Тогда чудотворный образ был поставлен в соборном храме г. Торопца, важного запад­ного форпоста Новгородского княжества.

Другая святыня, связанная с именем прп. Евфросинии — это шестиконечный визан­тийский Крест, выполненный по заказу по­лоцкой игумений мастером Лазарем Богшей в 1161 г. Этот крест, сделанный из драго­ценных металлов и камней, служил ковчегом для хранения христианских святынь, которые прп. Евфросиния выписала из Константино­поля. Это частица голгофского Креста Гос­подня с каплей честной Крови Спасителя, камень от гроба Господня в Гефсимании, камень от гроба Пресвятой Богородицы, ча­стицы мощей вмч. Стефана, вмч. Димитрия и вмч. Пантелеймона. Этот крест был боль­шой святыней г. Полоцка и переживал с ним все лихолетья. Святыня побывала в руках уни­атов, на нее покушались католики-иезуиты, во время войны 1812 г. — французы. В 1841 г. крест еще один раз послужил славе мона­стыря прп. Ефвросинии, когда был вывезен в Москву для совершения молебнов и сбора пожертвований на восстановление древней Полоцкой обители, После Октябрьской революции крест был изъят властями и одно вре­мя находился в Могилевском краеведческом музее. В 1941 г. при эвакуации он бесследно исчез. В 1997 г. по благословению митр. Филарета Патриаршего Экзарха всея Бела­руси крест прп. Евфросинии был восстанов­лен мастером Николаем Кузьмичом.

Известна еще одна древняя чудотворная икона Пресвятой Богродицы — Купятицкая (память 15 ноября по церк. календ.). Она явилась в 1182 г. в селе Купятичи под Пинском. Юная Анна, дочь поселянина Василия, пасла овец своего отца и увидела на одном дереве небольшой крест, на одной стороне которого был изображен распятый Спаситель, а на другой — Дева Мария с Богомладенцем Иисусом. Несколько раз девочка переносила этот образ к себе домой, но всякий раз находила его на прежнем месте. Жители Купятич с благоговением построили на мес­те явления иконы храм в честь Пресвятой Богородицы. В 1629 г. при этом храме воз­ник монастырь. Во время украшения церкви перед праздником Благовещения один из работников упал с подмостков и гвоздем ра­нил себе голову. Рана была настолько глу­бока и опасна, что уповать можно было только на помощь Пречистой. Монахи усердно по­молились перед святой иконой, и пострадав­ший совершенно выздоровел. В сер. XVII в., боясь униатов, почитатели чудотворного об­раза перенесли Купятицкую икону в Киево-Софийский Собор, в иконостас предела св. ап. Андрея Первозванного.

Чудотворная икона «Спаса-Избавите­ля» в г. Мельнике, построенном на бе­регу Западного Буга, также пользовалась особым почитанием. Древняя Ипатьевская летопись сообщает об этом под 1260 г.

Наши благочестивые предки любили мо­литься перед святыми иконами. Они не только украшали ими храмы и свои жили­ща, но и благословляли своих детей, всту­пающих в брак, передавали иконы по наследству. Святые образы были символом благословения родительского, которое по слову Священного Писания «утверждает дома чад» (Сир. 3: 9). Как тогда, так и те­перь это благословение обладает силой чудодейственной.