Краткая история христианства, православия и Белорусской Православной Церкви

Начало христианского бытия

391X390Распространение христианства в западнорусских землях Древней Руси началось задолго до ее Крещения в 998 году. Истоки этого явления — в апостольском благовестии святого Андрея Первозванного.

В земли Белой Руси — в Полоцкое княжество вера Христова шла через прямые контакты с Византией и Скандинавскими странами.

Но решающим фактором ее утверждения стало крещение князя Владимира и киевлян в 988 году. Затем христианство приняла высшая знать Полоцка — приближенные князя Изяслава (сына святого равноапостольного Владимира), поставленного на княжение в Полоцке в 992 году.

Именно эта дата стала началом бытия Полоцкой епархии и Православной Церкви в Беларуси. С принятием христианства начался основополагающий этап Белорусского государственного строительства.

Духовная жизнь в Белой Руси XII века зиждилась на таких столпах веры и великих подвижниках Православия, как преподобная игумения Евфросиния, основательница Спасского монастыря в Полоцке (+ 1173 г. в Иерусалиме), святители Полоцкой епархии Мина (+ ок. 1116 г.), Дионисий (+ ок. 1182 г.), Симеон (+ ок. 1280 г.), Туровский святитель Кирилл (+ ок. 1182 г.) — образованнейший человек своего времени, избранный за мудрость и благочестие на епископскую кафедру и удостоившийся еще при жизни именования «Златослова».

В половине XII века Русь постигло величайшее бедствие: нашествием монголо-татарского полчища Батыя началось трехвековое «Татарское иго».

Киевская митрополичья кафедра до XIV века была единой для православных Восточной и Западной Руси. Под влиянием политических обстоятельств единая на Руси Церковь в XV столетии разделилась на две митрополии, каждая из которых считала себя воспреемницей древней Киевской кафедры.

В 1316 или 1317 году Константинопольский Патриархат учредил самостоятельную Литовскую митрополию. Однако уже в 1328 году Московский митрополит всея Руси Феогност просил Константинопольского Патриарха не назначать в Литовскую митрополию особого правящего архиерея, ибо Московский Владыка вместе с Великим князем Иваном Калитой стремился объединить Русь под одним святительским омофором и единой княжеской властью.

В этот период в 1347 году трое придворных Великого князя Литовского Ольгерда — Антоний, Евстафий и Иоанн — приняли мученическую кончину по его приказу за исповедание православной веры. Во многом это событие свидетельствует о сложных взаимоотношениях между православным народом и правителями Великого княжества Литовского. Для правящей элиты вера и принадлежность к Православию долго оставалась лишь аргументом и политическим обстоятельством в борьбе за власть и сферы влияния.

В 1364 году митрополит Московский Алексий установил во всей Русской Церкви празднование памяти святых Виленских мучеников, чьи мощи Господь благословил нетлением.

После кончины митрополита Московского и всея Руси Феогноста в 1353 году, Великий князь Ольгерд уже через год добился открытия Литовской митрополии. Константинопольский Патриарх сделал этот шаг для предотвращения возможных смут и междоусобной войны между Литовскими и Московскими Великими князьями.

Православно-католическое противостояние

В 1382 году сын Ольгерда Ягайло принял престол Польских королей, женившись на польской королевне. Папа Римский благословил этот брак при условии, что Ягайло примет римо-католичество и приведет свой народ под власть Ватикана. Ягайло не замедлил принять это условие и, по договору с поляками, объявил римо-католическую религию государственной, а Православную Церковь лишил покровительства государства.

Отсюда начался крестный путь народа Белой Руси, который на протяжении многих веков и по сей день пребывает на духовном, церковном и политическом рубеже между Святой Православной Русью и польским авангардом Ватикана в его постоянном стремлении на восток.

Однако милость Божия не оставляла православных жителей Белорусских земель, и накануне суровых испытаний, постигших Православнцю Церковь в XVI — XVII веках, две чудовторные иконы Пресвятой Богородицы были явлены на земле Белой Руси. В 1470 году в ветвях дикой груши дети обрели каменную иконы Божией Матери, получившей название Жировицкой, а 40 лет спустя в 1500 году жители Минска свидетельствовали чудо обретения образа Приснодевы Марии на водах реки Свислочь. С тех пор и по сей день эти и многие иные чудотворные образы Пресвятой Богородицы, являвшиеся на Белорусских землях в разные исторические времена и при различных обстоятельствах, благословляют и укрепляют православных жителей Беларуси в несении их жизненного креста.

Со времени рокового введения династической унии в 1386 году положение православных постоянно ухудшалось из-за целенаправленной деятельности светской и духовной властей в угоду папскому престолу. Высшие государственные должности занимали только римо-католики. По праву патроната, польские короли раздавали православные митрополичью и епископские кафедры своим ставленникам. Как правило, это были люди светские и даже далекие от христианства. Тем не менее, они часто преследовали цель унии любой ценой.

Злоупотребления при замещении вакантных православных кафедр привели к упадку церковной жизни и постепенному разрушению Православной Церкви, разграблению ее имущества и духовному обнищанию пастырей и паствы. Именно этого и добивались польские короли, вдохновляемые польско-латинским духовенством.

В 1591 году на тайной сходке четверо епископов решили исподволь готовить присоединение православных епархий к Римо-Католической Церкви. Не поставив в известность ни духовенство, ни паству, они обратились к королю за содействием в путешествии в Рим для утверждения унии. 23 декабря 1595 года в большой зале папского замка происходило торжественное заседание Священной коллегии, во время которого эти двое униатов присягнули от своего имени и от лица остальных западнорусских архиереев на вечное присоединение Православной Церкви в Великом княжестве Литовском и Польше к Церкви Римской.

6 октября 1596 года в Бресте униаты и православные собрались в Бресте, но в разных местах: униаты — в кафедральном соборе, а православные — в частном доме. Ведь по специальному указу королевских властей все церкви в Бресте были закрыты! С этого времени начался тяжкий крестный путь Православной Церкви в Белой Руси и прочих землях Великого княжества Литовского, который нес с собой унижение и порабощение православных со стороны польско-католической власти.

Уния утвердилась на Белой Руси на 243 года. Единственной православной епархией в период с 1633 по 1793 год была Могилевская (Белорусская) епархия с кафедральным центром в Могилеве-на-Днепре.

Свирепство униатов в этот период с трудом поддается описанию. По жестокости и фанатизму его можно назвать духовным геноцидом православных: им не разрешали молиться даже в шалашах. В некоторых городах участие жителей в крестных ходах каралось смертью. Церкви грабили, сжигали или перестраивали. Погребать своих умерших православным официально разрешалось лишь «без всякой церемонии церкви вашей тайно в ночи», — как писал римо-католический Виленский епископ в ответ на жалобу жителей. Полное поражение православных во всех гражданских правах дополнялось уголовным насилием, которое поощрялось властями.

Мужество православных и их стойкость в вере принудили власти не ждать, а насильно переводить целые приходы в унию под угрозой физического уничтожения. В это страшное время подвигами веры и защиты Православия в своих землях прославилась святая праведная София, княгиня Слуцкая (+ 1617 г.), преподобномученик Афанасий, игумен Брестский (+ 1648 г.).

Во время гонений особое значение в защите Православия имели уцелевшие монастыри и народные братства. Они занимались благотворительностью и материальным поддержанием православных приходов, открывали школы, типографии, училища. Этот период прославлен самоотверженным трудом тысяч православных жителей Белой Руси, ставших теми камнями веры, на которых сохранилось и возродилось Православие в этих землях.

В 1632 году Москва выступила войною против Польши. Одновременно заявляла о себе сила украинского казачества, а православные церковные деятели всех корпораций — духовенства, шляхты, братств, цехов — выступило с решительными требованиями изменения политики государства в отношении к ним.

Новоизбранный король Владислав IV был вынужден признать за православными гражданами королевства право иметь свой епископат. Он представил на утверждение сейма «статьи успокоения религии греческой» и присягнул охранять свободу православной веры.

Волна жестокости и репрессий со стороны государства несколько ослабла, но католическая шляхта и духовенство продолжали свирепствовать над православными. Специально созданная королем комиссия ограничила произвол католиков, — но тогда орудием ненависти стали наиболее яростные униаты.

Торжество православия

В 1775 году на Могилевскую кафедру был посвящен архимандрит Георгий Конисский (+1795 г.), ректор Киево-Могилянской Академии. Он открыл в Могилеве Духовную семинарию и устроил в Архиерейском доме типографию. Святитель собрал огромный архив по истории приходов, храмов и монастырей епархии, составлял реестры случаев насилия над православными, отстаивал дела в судах и неустанно трудился над возвышением духовного уровня пастырей и паствы.

Самоотверженный труд и подвиг этого богослова и дипломата, историка и юриста, архипастыря и ученого в защите и возрождении Православия в Белой Руси побудили в 1992 году Синод Белорусского Экзархата Московского Патриархата причислить архиепископа Могилевского и Белорусского Георгия (Конисского) к лику местночтимых святых.

Одной из типичнейших особенностей была ненависть к унии тех, кто был вовлечен в нее насилием. Склонив головы перед силой, они не склонились духом.

После разделов Речи Посполитой (1772 — 1795 гг.), поводом для которых в определенной степени было не перестающее насилие католиков над православными, а также постоянные мольбы православных к русским царям о спасении, начался процесс возвращения униатов в Православную Церковь.

В феврале 1839 года в Полоцке униатскими епископами было составлено соборное постановление о воссоединении униатов с Православной Церковью. Торжество Православия в Беларуси состоялось 25 марта 1839 года.

Огненные испытания в ХХ веке

Православная церковная жизнь Беларуси начала быстро укрепляться, восстанавливаясь и развиваясь. К началу Первой Мировой войны 1914 года здесь существовало уже пять епархий. В общем во всей Беларуси до 1914 года насчитывалось 3552 церкви, 470 часовен, 21 мужской и 14 женских монастырей. Действовали Минская, Витебская и Могилевская Духовные Семинарии.

В результате изменения государственных границ, которое последовало по окончании Первой Мировой войны, вся западная часть Беларуси была включена в состав Польского государства. Более полутора тысяч церковных приходов оказались в юрисдикции автокефальной Православной Церкви Польши.

После известных исторических потрясений и катастроф, советская власть установилась к 1918 году в Могилевской, Смоленской, Витебской и на значительной части Минской губерний. В период до 1941 года борьба с религией вообще и с Православной Церковью в частности не переставала ни на миг. В тюрьмах и лагерях окончили свой земной путь почти все православные священники и епископы советской Беларуси. К началу Второй Мировой войны в восточных пределах Беларуси осталось только две церкви, где периодически совершались богослужения. Казалось, что церковная и религиозная жизнь в восточной части Беларуси замерла…

В западной части Беларуси после подписания в 1925 году польским правительством и папой Римским конкордата, объявившего католичество господствующим вероисповеданием в Польше, началось уничтожение всего православного. Из полутора тысяч храмов Православной Церкви в Польше треть их была отнята у верующих. В течение одного лишь 1938 года уничтожено 140, а перед началом Второй Мировой войны — еще 150 храмов и молитвенных домов.

После советской оккупации Западной Беларуси 1 сентября 1939 года последовали новые трагические изменения в церковном устройстве православных.

Оккупировавшие Беларусь в 1941 году немецко-фашистские войска застали картину почти полного уничтожения Православной Церкви. Священнослужителей и монахов не было, церкви были разрушены или закрыты, в столице Минске из девяти уцелевших действовала лишь одна Свято-Александро-Невская церковь на старинном Военном кладбище. Однако верующих было огромное множество! Желая приобрести симпатии населения, оккупационные власти не препятствовали возрождению церковной жизни.

После разгрома германского фашизма Церковь на Белорусских землях продолжала развиваться, несмотря на трудности, чинимые советской властью. Однако в период 60 — 70-х годов во время широкомасштабной антирелигиозной кампании немногие уцелевшие и возрожденные храмы стали закрывать и уничтожать. Количество приходов сократилось до 360. Была закрыта Минская Духовная Семинария и монастыри в Полоцке и Гродно.

Десятилетие в пределах Экзархата

Значительные перемены в жизни Православной Церкви в Беларуси начались с 1989 года после празднования 1000-летия Крещения Руси. За два года были восстановлены исторические и учреждены новые епархии.

В 1990 году все десять епархий на территории Беларуси вошли в состав учрежденного Белорусского Экзархата Русской Православной Церкви. Экзархат получил административную самостоятельность и управляется Синодом во главе с Митрополитом Минским и Слуцким, Патриаршим Экзархом всея Беларуси. Им является Высокопреосвященнейший Филарет, принявший Минскую кафедру в 1978 году.

Второе официальное наименование Белорусского Экзархата — Белорусская Православная Церковь.

Одним из наиболее важных шагов церковного строительства в Беларуси накануне учреждения Экзархата стало возобновление в 1989 году деятельности Минской Духовной Семинарии. Духовную школу, расположенную в стенах древнего Жировицкого монастыря в честь Успения Пресвятой Богородицы, освятил прибывший на это торжество Патриарх Великой Антиохии и всего Востока Игнатий IV.

Благодаря огромному опыту учебной деятельности и обширным межцерковным контактам митрополита Филарета, с первого года деятельности Духовной Семинарии здесь преподают и читают курсы лекций не только ведущие белорусские богословы, но и весьма авторитетные в христианском мире архиереи и профессора, ученые и исследователи из Московской и Санкт-Петербургской Духовных Академий, представители ученого мира других Церквей.

Развитие системы духовного образования привело к созданию Богословского факультета в Европейском гуманитарном университете в Минске. После пятилетнего обучения выпускники факультета получают дипломы государственного образца по специальности «Теолог. Преподаватель теологии» и трудятся преимущественно в светских учебных заведениях.

Осознавая необходимость развития высшего богословского образования, Синод учредил в 1993 году Минскую Духовную Академию. Временно Академия также расположена в Жировицком монастыре, поскольку постигшие страну экономические трудности не позволяют завершить реконструкцию академического здания а столице Республики.

Кроме того, в Белорусском Экзархате активно готовит кадры церковнослужителей Минское и Витебское Духовные училища при Епархиальных управлениях и столичная Школа катехизаторов.

Выпускникам Семинарии — бакалаврам богословия предоставляется возможность продолжать обучение в Греции на богословских факультетах Афинского и Фессалоникийского университетов.

Спустя год после образования Белорусского Экзархата его посетил Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Это был первый визит Предстоятеля Русской Православной Церкви на Белорусскую землю за ее тысячелетнюю историю.

Апостольское путешествие проходило с 15 по 19 июня 1991 года преимущественно по епархиям, опаленным ядерными последствиями Чернобыльской катастрофы.

С того времени поездки Святейшего Патриарха Алексия в Белорусский Экзархат стали традиционными. Второй визит состоялся в период с 22 по 26 июля 1995 года, был посвящен 50-летию всеобщей победы братских народов в Великой Отечественной войне с фашизмом и проходил по западным епархиям Белорусской Православной Церкви.

Накануне вступления в третье тысячелетие от Рождества Христова Белорусский Экзархат вновь принимал Высокого гостя: с 24 по 27 сентября 1998 года Предстоятель Матери-Церкви совершил апостольское путешествие по центральным и восточным Белорусским епархиям.

Главным событием этого визита стали торжества в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в старинном Полоцком Спасо-Евфросиниевском монастыре. Здесь за богослужением Святейший Патриарх совершил чин Крестовоздвижения, освящаю всю Белорусскую землю и Церковь Крестом Преподобной Евфросинии Полоцкой, воссозданным по образу и подобию древнего, изготовленного в 1161 году по заказу княжны-игумении. Это событие стало центральным не только в дни Патриаршего визита, но и во всей десятилетней истории Белорусского Экзархата.

Воссозданный Крест содержит в себе те же святыни, которыми был исполнен древний первообраз, сооруженный в свою очередь по примеру древневизантийских воздвизальных Крестов и украшенный редкими по мастерству исполнения византийскими перегородчатыми эмалями.

Сей воссозданный Крест по праву стал живым символом Православной Белой Руси, которая возвращается к своим историческим византийским и святорусским духовным истокам.

В начале последнего десятилетия уходящего XX века Беларусь праздновала 1000-летие Полоцкой епархии и Православной Церкви на своих землях. Сонм архиереев и священнослужителей, представляющих восемь Православных Поместных Церквей, совершили 27 сентября 1992 года Божественную литургию в Полоцком соборе во имя Святой Софии и так свидетельствовали единство Православного мира перед лицом грядущего III тысячелетия от Рождества Христова.

Воистину услышал Господь соборную молитву православного мира, ибо к завершающему году второго тысячелетия от Рождества Христова в десяти епархиях Белорусского Экзархата насчитывалось уже 1085 приходов, около тысячи священников и диаконов, 14 монастырей, 45 православных братств и сестричеств милосердия. Каждая епархия имела свои периодические издания, которых всего насчитывалось 27.

Во всех местах заключения, где отбывают наказание преступники, к тому времени несли свое служение православные священники, объединенные в священническое братство. В каждой тюрьме или колонии созданы помещение, где заключенные имеют возможность молиться и получать утешение в церковных Таинствах.

Налаживается система духовного окормления военнослужащих. Во многих воинских частях по согласованию армейского и церковного руководства устроены помещения для совершения богослужений.

Только в течение последних двух лет уходящего XX века православные жители Беларуси приступили к возрождению 40 храмов, чудом сохранившихся и требующих восстановления, и а также к сооружению более сотни новых храмов. Символами церковного строительства можно по праву считать Брестский собор в честь Воскресения Христова, сооружавшийся при содействии государства в память о Великой Победе в войне 1941 — 1945 годов, Минский храмовый комплекс в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радосте», посвященный памяти всех погибших и страждущих от Чернобыльского бедствия, а также столичный Дом милосердия с храмом во имя Иова Многострадального.

Исторические скорби и страдания Православной Церкви в Белой Руси, ее воскресение и возрождение зримо утверждаются многочисленными чудесами обретения мощей и мироточения святых икон.

В храме во имя праведного Иова Многострадального при упомянутом Доме милосердия обильно источает миро «Державная» икона Божией Матери. Она была написана в год основания Белорусского Экзархата и освящена на святынях Святой Земли.

Стараниями прихожан и клира сей образ Преблагословенной Покровительницы Святой Руси присутствует на важнейших духовно-исторических событиях в России и в Беларуси, связанных с утверждением святого Православия в сердцах и умах людей, с восстановлением исторической справедливости в восточнославянских государствах и с исполнением многочисленных пророчеств о духовной миссии Святой Руси в конце времен.

Так, под сенью Животворящего Креста, Белорусская Православная Церковь Московского Патриархата входит в третье тысячелетия от Рождества Христова, привнося в него любовь православных жителей Белой Руси и открывая объятия для всех, ищущих душевного мира и духовного смысла в жизни.

(информация на период октября 1999 года).

Хронология событий, связанных с образованием Белорусской Православной Церкви

Священный Синод Русской Православной Церкви на заседании 6 июля 1989 года принял постановление восстановить Полоцкую, Могилевскую и Пинскую епархии с последующим утверждением на предстоящем Архиерейском Соборе.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви, посвященный празднованию 400-летия учреждения Московского Патриаршества и проходивший 9 — 11 октября 1989 года в Свято-Даниловом монастыре, принял определение об образовании Белорусского Экзархата Московского Патриархата, утвердив решение Священного Синода об образовании Могилевской, Пинской и Полоцкой епархий.

16 октября 1989 года на очередном заседании члены Синода Русской Православной Церкви, во исполнение определений Архиерейского Собора, постановили: Экзарху Белоруссии впредь иметь титул «Митрополит Минский и Гродненский, Патриарший Экзарх Белоруссии»; Преосвященного Филарета, митрополита Минского и Белорусского, назначить Экзархом Белоруссии.

Синод также поручил Преосвященному Кириллу, архиепископу Смоленскому и Калининградскому, председателю ОВЦС МП, сделать доклад об экзархатах Московского Патриархата на предстоящем 30 — 31 января 1990 года Архиерейском Соборе РПЦ и представить проект <Положения об экзархатах Московского Патриархата>.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви на своих заседаниях 30-31 января 1990 года заслушал доклад Преосвященного архиепископа Кирилла и определил принять «Положение об экзархатах», внести его в действующий Устав об управлении РПЦ в виде VII раздела, сделав соответствующие поправки в разделах I, V и XII, с последующим утверждением на Поместном Соборе.

Решения сего Архиерейского Собора были утверждены Поместным Собором Русской Православной Церкви, проходившем в Свято-Троице-Сергиевой Лавре 7 — 8 июня 1990 года.

Исповедники Христовы в Беларуси в период гонений на церковь: 1950-60-е годы

За два тысячелетия Христианства народом Божиим к алтарю Христову был принесён особый духовный плод, нашедший своё выражение в подвигах святых -юродивых, блаженных, мучеников, исповедников и страстотерпцев. Многие из них нашли прославление за открытое свидетельство своей веры в Господа нашего Иисуса Христа, не взирая на то, что это сопряжено с опасностью для жизни и личной свободы. Сила их веры была так велика, что они были готовы защищать христианское вероучение, церковь Христову даже ценой жизни, а также благополучия своих семей. О таких людях Спаситель наш и Господь Иисус Христос недвусмысленно сказал: «Итак, всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедую и я пред Отцем Моим Небесным». (Мф. 10, 32).

Многие из ныне живущих думают, что подвиги исповедничества и мученичества характерны для первых веков христианства и что в наш просвещёный век нет необходимости доказывать достоинства Христианства и силу любви Христовой ценой жизни и здоровья, путём лишения земных благ и радостей. Увы. Это не так… И это ярко продемонстрировал XX век. Сотни тысяч, миллионы православных в пределах бывшего Советского Союза стали мучениками и исповедниками за веру Христову.

Уже первые декреты коммунистов, которые пришли к власти в 1917 году, свидетельствовали о крайней их враждебности по отношению к Церкви Христовой. В 1918 году было расстреляно около 3000 священнослужителей. В 1919 году — 1000 священнослужителей. В продолжении 1918 года были закрыты все духовные учебные заведения. В 1918 — 1921 г. г. было национализировано 722 православных монастыря, т. е. более половины из имевшихся до революции. Характерно, что первая волна репрессий против священнослужителей осуществлялась без соблюдения каких-либо юридических формальностей.

Новая волна репрессий началась в 1929 году. За период 1929 — 33 гг. было арестовано 40 тысяч церковносвященнослужителей. Большая часть из них была приговорена к заключению в концлагере, остальные — расстреляны. Однако, самыми кровавыми оказались репрессии развязанные коммунистическими властями в 1937 году. По данным правительственной комиссии по реабилитации жертв политических репрессий в 1937 году было арестовано136.900 православных священнослужителей, из них расстреляно — 85.300; в 1938 году арестовано 28.300, расстреляно — 2l.500; в 1939 году арестовано 1500, расстреляно — 900; в 1940 году арестовано 5.100, расстреляно — 1.100; в 1941 году арестовано 4.000, расстреляно — 1-900. Из 50.000 храмов, имевшихся до 1917года, к 1938 году осталось только 1277 на всю огромную страну. В пределах Беларуси, а точнее в пределах восточной ее части, входившей в состав Советского Союза, из 3,5 тысяч храмов, действовавших до 1917 года, к 1938 году не осталось ни одного. Можно констатировать, что по своему размаху и жесткости, проведенные коммунистической властью гонения на Церковь, явились беспрецедентными в масштабе всемирной истории.

По окончании победоносной войны 1941 — 1945 гг. репрессивный характер государственной политики по отнесению к Церкви несколько смягчился. Одной из причин этого было лояльное отношение немецких оккупационных властей к открытию храмов на завоеванных территориях. Не вдаваясь в подробности немецкой политики в отношении Церкви на оккупированной территории, заметим, что немецкие власти здесь разрешили открыть 3732 храма, в том числе на Беларуси — около трехсот храмов. Таким образом число храмов, учитывая те, которые заходились в пределах Западной Украины и Западной Белоруссии, отошедших к Советскому Союзу в 1939 году, а также храмы, переведенные из униатства в православие в 1946 году на Западной Украине, значительно возросло. По подсчетам, произведенным в 1948 году, общее число православных храмов в СССР составило 14.329, в том числе в Беларуси 1044 храма. Монастырей насчитывалось — 85, в т. ч. в Беларуси — 3. В 1947 году возобновились занятия в Минской духовной семинарии, которая разместилась в Свято-Успенском Жировицком монастыре, находящемся в Гродненской области.

Несмотря на некоторое потепление, отношение государства к Церкви продолжало характеризоваться строгостью. Так, в первые послевоенные 10-12 лет было отобрано у Церкви свыше ста храмов, главным образом из-за того, что храмы эти открывались во время оккупации в зданиях ранее принадлежавших Церкви, но переоборудованных большевиками под склады, клубы, школы и т.д. В результате общее количество храмов на Беларуси к 1957 году стало составлять 968, из которых 709 были приходскими. Пастырское служение несло 724 священника.

Во второй половине 1950-х годов давление на Церковь начало заметно усиливаться. К концу 1950-х — началу 60-х гг. оно приобрело характер крупномасштабного гонения, выразившегося, в первую очередь, и массовом закрытии храмов. Начиная с 1959 года и до конца 1963 года, в Беларуси было закрыто около 600 храмов. В конце 1960-х годов на территории республики действовало лишь 369 храмов. Уже к концу 1963 года были закрыты два из трёх действовавших монастырей. Прекращены занятия в духовной семинарии. В 1961 году был введен запрет на колокольный звон, на благотворительную деятельность по оказанию помощи храмам и монастырям. Запрещены паломничества, проведение религиозных совещаний, открытие в рамках Церкви новых учебных заведений, издательская деятельность, а также проповеди в храмах. Против священнослужителей была развернута клеветническая кампания в средствах массовой информации. Они сами, их семейства, а также простые верующие люди могли быть подвергнуты дискриминации на работе, в школе, армии, в быту. В отличие от гонений предвоенных, в 1960-е годы священников и мирян никто не расстреливал и не отправлял в тюрьмы. Их заставляли по существу отречься от Церкви, а стало быть и от веры, делали изгоями в общественной среде. Здесь кроется особый характер исповедничества, проявленного сотнями тысяч людей. Для полноты картины важно вспомнить, что гонение на Церковь происходило параллельно успехам в космосе и на фоне колоссальной пропагандистской кампании, в ходе которой население мобилизовывалось на форсированное строительство коммунизма, т. е. земного рая, наступление которого обещали через пару десятилетий (известный тезис: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»). Коммунистические идеологи в лице Церкви видели препятствие, ведь она принципиально исключает возможность достижения земного рая и ставит перед человеком совсем иные цели, связанные со спасением и вечной жизнью с Господом. Характерно, что запрещая учиться заповедям Господним кощунники от власти предложили взамен человекобожеский суррогат под названием «Моральный кодекс строителя коммунизма».

Как же вели в этих кошмарных условиях наши братья — церковный народ? Следует констатировать, что во второй половине XX столетия с их стороны был явлен миру опыт массового исповедничества. Свидетельствование своей веры во Христа Спасителя и преданность основанной Им Святой Церкви эти люди выражали в нескольких формах. Во-первых, все они молитвенно призывали на помощь себе и своему храму Спасителя, Пресвятую Богородицу, небесного покровителя храма. Некоторые из них пытались с использованием физической силы отстоять храм. Так было в Воложине Минской области, когда несколько сотен жителей городка препятствовали разрушению Свято-Вознесенского храма. Очевидец этих событий свидетельствует: «Людей таскали за руки и ноги по земле, награждая самыми жестокими пинками». Народное сопротивление закрытию храмов было оказано также в деревне Большая Лысица Минской области, в деревне Глазовка Гомельской области, где при закрытии храма между жителями Деревни и милицией, которая прибыла на трех автомашинах, завязался рукопашный бой. Аресты были произведены и при закрытии Свято-Николаевской церкви в Бресте. Сопротивление было оказано также при закрытии храмов в деревнях Сукневичи Гродненской области, Мясота Минской области и в некоторых других местах Беларуси. Другой формой исповедничества стало устное или письменное обличение властей в святотатстве и нарушении прав верующих. ‘Гак поступила, например, настоятельница Спасо-Преображенского монастыря в Полоцке матушка Евлампия. В сентябре 1961 года она направила партийно-государственному лидеру СССР Никите Хрущеву письмо, в котором заявила, что меры, направленные против Церкви «напоминают времена Нерона, который уничтожал церкви и преследовал христиан, а также Наполеона, который ставил лошадей в церквях». Один безымянный обличитель и исповедник своей веры в письме на имя высших руководителей государства грозно предупреждал: «Учтите, что Россия никогда не возвратится в прежнее язычество, она искуплена кровью мучеников святых, за что получила название Святая Русь. И это название никогда не исчезнет. Ваша современная затея только разрушает внутренний мир… Это дело даром не пройдет. Мы — верующие, будем молчать, но камни возопиют за нас». Обличительным пафосом наполнены и многие другие письма верующих людей. Однако подавляющее большинство писем в защиту Церкви или конкретных храмов носит просительный характер, зачастую с нелицемерными нотками почтения к адресату. Несмотря на отсутствие обличений, эти письма несомненно свидетельствуют о глубокой вере их авторов в Спасителя и их верности Святой Церкви. Почти все письма носят коллективный характер, ибо подписывались под ними все прихожане храма или по их поручению несколько человек из числа прихожан. Таких писем насчитывается несколько тысяч., Таким образом можно заключить, что во второй половине XX столетия была явлена миру новая форма массового исповедничества, которую условно можно назвать коллективной.

Она чем-то напоминает исповеднический подвиг, который был проявлен — в пределах Беларуси в начале XVII века, когда православное население оказывало противодействие введению унии с римо-католическим костелом. Однако, тогда протесты шли в основном от имени православных церковных братств, которые специально организовывались для этих целей. Наши же современники писали свои письма в простоте сердца, видя поругание храма Божия и сокрушаясь при мысли о невозможности посещения его. В этих письмах за почтительность их тона скрывалась большая тревога за свое духовное состояние, а также духовное будущее своих детей и внуков. Исповедники 1960-х гг. отличаются сердечной простотой и нелицемерностью, по-детски чистым упованием на милость Божию и на благоразумие властей. Вот, например, что писали прихожане Свято-Георгиевского храма деревни Пасиничи Гродненской области «Советскому правительству»: «Ведь мы колхозники все свои обязанности выполняем добросовестно, за что же нас наказывают? Ведь мы никому никакого вреда не делаем. (Не напоминает ли это первых христиан в Римской империи? — Г. Ш.), …если же наше ходатайство не будет удовлетворено, мы отказ примем, как горькую обиду и незаслуженное наказание. — А потому верим, что наше правительство не нанесет нам тяжкого оскорбления». Эта слезная просьба не закрывать церковь, как и в сотнях других случаев осталась неуслышанной. Но зато услышал Господь, ибо Бог поругаем не бывает. В результате смены партийного руководства процесс массового закрытия храмов после 1964 года был остановлен. К концу 80-х годов государство значительно уменьшило свою опеку над Церковью, выпустив ее из «ежовых рукавиц», что позволило церковному народу возвратить отобранные у него в 1960-е года храмы, а также начать строительство новых. Эти обстоятельства свидетельствовали о начале церковного возрождения.

Генадзь Шэйкін

Нарадзіўся ў 1947 годзе. Атрымаў адукацыю ў Белдзяржуніверсітэце па спецыяльнасці правазнаўства. Працаваў у Нацыянальнай Акадэміі Навук Рэспублікі Беларусь, Нацыянальнам музеі гісторыі Беларусі. Апошнія 10 год займаецца вывучэннем гісторыі царкоўных прыходаў Мінскай епархіі Бела-рускай Праваслаўнай Царквы, з’яўляецца навуковым супрацоўнікам Бела-рускага Экзархата. Аўтар шэрагу кніг і артыкулаў па царкоўнай гісторыі Беларусі, у тым ліку «Полоцкая епархия» (1997), «Мінская епархія» //Беларускі праваслаўны каляндар на 1997 год і інш.


Новомученики и исповедники Белой Руси: в пределах Минской епархии
первой половины ХХ столетия

«Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем…. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открывалась в смертной плоти нашей…» (ІКор.4,8 — 11)

В последние годы у нас много говорилось и писалось о репрессивной политике коммунистов в советский период истории Беларуси. Всем известно, что эта политика затрагивала самые разные слои общества: крестьянство, военных, интеллигенцию, рабочих. Огромные потери в период репрессий понесла Православная Церковь Беларуси. К сожалению, до сего времени вопрос о преследовании верующих за инакомыслие остается малоизученным в исторической науке. Между тем, именно Православная Церковь, как наиболее многочисленная конфессия, была гонима в Советской Беларуси с особой жестокостью. Объяснялось это тем, что без уничтожения Церкви невозможно было одержать идеологическую победу в обществе, духовно поработить белорусский народ. Последнее же являлось главной целью всей семидесятилетней деятельности богоборческой власти. В этом докладе мы расскажем о тех гонениях, которым подвергались православные верующие центральной части Беларуси (т. е. Минской епархии) в довоенный период советской истории и первые послевоенные годы. Хронологически наше сообщение охватывает период времени с 1917 по 1951 год.

Начало гонений: 1917 —1925 годы

Духовенство Минской епархии, а вместе с ним и верующий народ, подверглись преследованиям со стороны большевиков сразу же после октябрьского переворота 1917 года.

Эти преследования носили характер воинственный и непримиримый. Они усугублялись тем, что епархия оказалась в прифронтовой полосе, где царили анархия и произвол, поблизости гремели раскаты Первой мировой войны.

Главный удар по духовенству Минской епархии на рубеже 1917 — 1918 годов большевики нанесли. затронув его имущественное положение. Служители Церкви были поставлены новыми властями фактически вне закона. В Минске у верующих насильственно отторгали, здания: архиерейского подворья духовной семинарии, епархиального управления, двух Духовных училищ. Священству епархии было предъявлено ультимативное требование о прекращении регистрации крещений и венчаний…

Находившийся в это время в Москве на Поместном соборе епископ Минский и Туровский Георгий (Ярошевский), реагируя на происходившее, вынужден был обратиться к пастве вверенной его попечению епархии с посланием, в котором осудил деятельность властей и призвал верующий народ защитить Церковь от поруганий.

Кампания по ограблению Церкви на некоторое время приостановилась в феврале 1918 года в связи с тем, что большая часть Беларуси оказалась занята немецкими войсками. Осенью 1918 года они оставили Беларусь. Вместе с ними выехал владыка Георгий. Он направился на Украину, затем переехал в Италию, остановившись в г. Бари; а в августе 1921 года оказался в Польше.

В 1919 году Минскую епархию возглавил другой архиерей — епископ Мелхиседек (Паевский), до этого служивший викарием Ладожским. Ему выпало окормлять Минскую епархию в очень сложный период ее истории. Около года значительная Часть епархии была оккупирована польскими военными формированиями, потом Беларусь опять заняли большевики, но вскоре их потеснили поляки. По условиям Рижского договора 1921 года через ее территорию прошла граница, разделившая Беларусь между Польшей и СССР на западную и восточную части. Почти вся Минская епархия вошла в состав нового большевистского государства.

В 1922 году по просторам необъятной России пронеслась волна изъятия церковных ценностей, тревожным эхом беззакония отозвавшаяся также в Беларуси. Тогда из церквей изымалось все, что являлось мало-мальски ценным в глазах безбожной власти. Поводом для ограбления храмов послу жил голод, разразившийся в Поволжье и явившийся страшным последствием гражданской войны, развязанной большевиками.

Сознавая необходимость сбора средств для спасения голодающих, епископ Мелхиседек пошел на встречу требованиям властей и обратился к верующим со специальным посланием, призвав их сдать государству те предметы церковного обихода, которые не имели сакрального значения. Несмотря на это, власти стали забирать все, что считали нужным, не обращая внимание на то, имеют предметы богослужебное употребление или нет. Тем не менее, каких-либо крупных инцидентов в Минской епархии не произошло. Свою роль миротворца здесь сыграл епископ Мелхиседек.

Власти не хотели простить владыке его миротворчество. В августе 1924 года он был заключен под домашний арест. Мелхиседека пробовали судить, однако верующий народ настолько любил своего архипастыря, что в огромном количестве собрался напротив того здания, где проходил процесс, и это показалось властям угрожающим. «Страха ради иудейска» перед собравшимся народом, Мелхиседека освободили, условно приговорив к 3 годам лишения свободы.

Владыка Мелхиседек пользовался редким авторитетом среди верующих. Вот что писал о нем в своих воспоминаниях протоиерей Борис Васильев (ум. 1994 г.): «Мелхиседек (Паевский) ежедневно совершал торжественные богослужения в Минском Свято-Петро-Павловском кафедральном соборе. Ежегодно в Великий Четверг сам проводил слезные исповеди в соборе, совершал чин омовения ног. В особенности верующим запомнились крестные ходы, предводительствуемые Мелхиседеком. Они совершались с Крупецкой иконой Божией Матери. Торжественная процессия всегда останавливалась перед Свято-Екатерининской церковью… Здесь служился перед иконой торжественный молебен. Даже евреи, жившие в окрестных домах, выходили на балконы и любовались торжеством…».

Авторитет Мелхиседека был бельмом на глазах у властей. Поэтому в декабре 1925 года его арестовали второй раз. Он был отправлен в один из лагерей Красноярского края.

Еще в 1922 году Мелхиседек сумел провести съезд духовенства и мирян Минской епархии, на котором собравшиеся делегаты провозгласили автономию Белорусской Церкви. На этом съезде Мелхиседек был избран митрополитом. В марте 1923 года он в сослужении с еще одним архиереем (имя которого нам неизвестно) хиротонисал во епископы трех человек: бывшего помощника инспектора Минской Духовной Семинарии Феодосия Раменского (с именем Филарет) — во епископа Бобруйского; овдовевшего протоиерея Николая Шеметилло — во епископа Слуцкого и также вдового протоиерея Иоанна Пашина — во епископа Мозырского. Все они считались викариями Минской епархии.

Епископ Иоанн (Пашии) недолго прослужил в пределах Беларуси. За рачительное исполнение своих архипастырских обязанностей, частое посещение приходских церквей и обучение сельских детей основам церковного пения он уже летом 1925 года был привлечен к следствию и спустя год с небольшим выслан в Зырянский край.

Обновленческий раскол и заявление об автокефалии: 1927 год

Тяжелые испытания выпали на долю православного духовенства Минс-кой епархии в 1927 году. Широко распространившееся в России обновленчество, к сожалению, нашло для себя почву и в Беларуси.

С апреля 1925 года в Минске обосновался самочинный митрополит Даниил Громовенко, в недавнем прошлом простой сельский священник. Не без помощи властей он отобрал у православных Спасо-Преображенскую церковь, которая принадлежала женскому монастырю. К Даниилу примкнула незначительная часть местного духовенства, и таким образом в епархии образовался раскол. Стремясь ослабить Православную Церковь, власти всячески инспирировали его, на первых порах потворствуя обновленцам в их раскольнической деятельности.

16 марта 1927 года обновленцам передали Минский Свято-Петро-Павловский кафедральный собор. В результате этой акции между православными и обновленцами в соборе чуть было не началось столкновение. В беспорядках не замедлили обвинить клирика собора о. Антония Царенкова, который был тут же арестован и приговорен к 3 годам заключения в концлагере на Соловках.

В том же месяце обновленцы захватили Свято-Воскресенский храм в г. Борисове. Настоятельствовавшего в нем протоиерея Василия Измайлова арестовали и также направили в Соловецкий концлагерь особого назначения, где он и умер в 1930 году.

Летом 1927 года в обновленчество совратились насельники Слуцкого Свято-Троицкого монастыря, которых подтолкнул к тому игумен Савватий (Зосимович). Противоставшие обновленцам настоятель Слуцкого Свято-Николаевского собора протоиерей Михаил Лукашевич и настоятель Воскресенской церкви города протоиерей Александр Хвалебнов подверглись аресту. Первый из них был выслан на 3 года в г. Гадяч Полтавского округа, а второй сослан в Марийскую область.

Несмотря на поддержку властей, обновленчество не получило широкого распространения в Минской епархии, в отличие, скажем, от соседних Моги-левской, и особенно Витебской, епархий. Оно усложнило местную церковную жизнь, внесло в нее много смуты и неразберихи, но не воспреобладало в ней.

В этом была немалая заслуга епископа Филарета (Раменского) и его ближайших сподвижников, видных минских протоиереев: о. Василия Очаповского, о. Антония Киркевича, о. Стефана Кульчицкого, о. Иоанна Язвицкого. Сумев противостоять обновленчеству, но боясь новых расколов, они выбрали путь провозглашения… автокефалии. Шаг этот был вынужденным. Он явился следствием их стремления сохранить, уберечь в условиях всевозраставших церковных разногласий целостность и нерушимость православной веры.

Разделение, на которое пошли епископ Филарет (Раменский) и духовенство Минской епархии не касалось основ богослужения и вероучения. Только единственный вопрос — о юрисдикции — был поднят ими. Весь строй церковной жизни сохранялся прежним. Поэтому разделение носило чисто формальный характер.

В «Декларации» от 21 июня 1927 года, принятой православным духовенством Минска и его окрестностей, говорилось: «В религиозном сознании православных верующих масс Беларуси всегда была жива мысль об автономии, и в настоящее время в особенности, когда в среде Православной Церкви Всероссийской растут религиозные разногласия, увеличивается число различных церковных группировок. Не желая вовлекаться в борьбу между религиозными церковными партиями. Белорусская Православная Церковь лучшим средством избежать этого считает подтверждение о своей непрелонной воле быть автокефальной».

9-10 августа 1927 года под председательством епископа Филарета (Раменского) в Минске состоялся епархиальный съезд, на котором было заявлено об автокефалии Православной Церкви в пределах Минской епархии.

Отчасти это заявление можно рассматривать как реакцию на опубликованное 29 июля 1927 года «Послание пастырям и пастве» Заместителя местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита. Сергия (Страгородского), вызвавшее немалые волнения в Церкви. Возможно, епископ Филарет (Раменский) и близкое к нему духовенство хотели обособиться от этого «Послания», считая его небезукоризненным, и именно из этих соображений ускорили объявление автокефалии. Сегодня, с высоты нашего времени, епископа Филарета и его окружение легко судить, но в далеком 1927 году, когда Русскую Православную Церковь одолевало множество расколов и на местах весьма спорным представлялось: кому же действительно принадлежит (и принадлежит ли вообще кому?) вся полнота церковной власти, — очень не просто было разобраться в складывавшейся ситуации.

Репрессии 1929 — 1932 годов

Самые массовые репрессии в отношении верующих в Беларуси, как и вообще в России, начались с 1929 года и совпали с коллективизацией. Незадолго до нее все храмы Минской епархии были тщательно осмотрены и из них изъяты церковно-приходские архивы, неизвестно где теперь находящиеся.

В годы коллективизации духовенство Минской епархии разделило все тяготы и лишения, выпавшие на долю верующего народа. Оно приняло на себя удар ужасной богоборческой силы, но не изменило своему пастырскому долгу. Сотни священников и многие тысячи мирян были высланы за пределы Беларуси, заключены в концлагеря, расстреляны. Массовые аресты священнослужителей явились закономерным результатом проводимой большевиками политики по ограблению крестьянства, которая сопровождалась соответствующей идеологической обработкой населения. Церковный клир не мог не пострадать в эти годы, так как образ жизни сельского пастыря был неразрывно связан со всем укладом крестьянской жизни, и когда в корне подрывался этот уклад, в деревне не оставалось места и для священника.

Поводы к многочисленным арестам священнослужителей случались разные. Власти старались использовать любую зацепку, чтобы избавиться от неугодных пастырей. Протоиерей Феофил Триденский (с. Ходило) был сыслан на три года по этапу в Сибирь за то, что призывал верующих не отрекаться от веры Христовой. Священник Евгений Хлебцевич (с. Ячейка Узденского р-на) был приговорен к 3 годам концлагеря за выступление на приходском собрании против передачи церкви под клуб. Иерей Константин Будоль (с. Горно Логойского р-на) был осужден на 3 года за обучение у себя на дому крестьянских детей Закону Божию. Священник Георгий Неверовский (с. Киевичи Копыльского р-на) получил тот же срок за смелые, нелицеприятные проповеди. Протоиерей Иосиф Ясинский (с. Волма Койдановского р-на) был приговорен к 10 годам заключения в концлагере за то, что на праздник Богоявления устроил крестный ход.

Этот перечень можно продолжать очень долго… На переломе 20 — ЗО-х годов в Минской епархии пострадала большая часть духовенства и огромное количество мирян.

Не все священники попали в лагеря или же были отправлены в ссылку. Некоторые, отличавшиеся особым пастырским рвением, были приговорены к «высшей мере наказания». Так были расстреляны: иерей Иоанн Горячко (с. Лошница Борисовского р-на), свящ. Аркадий Околович (с. Витовка Койда-новского р-на), иерей Валериан Новицкий (с.Телядовичи Копыльского р-на), иерей Владимир Хрищанович (с. Языль Стародорожского р-на), священник Петр Грудинский (с.Тимковичи Копыльского р-на) и другие.

Начиная с 1929 года, власти подвергли гонениям также обновленцев. Последние сделали свое дело, внесли раскол в Церковь, и особой надобности в них больше не было. 21 февраля 1930 года у обновленцев отобрали комплекс Слуцкого Свято-Троицкого монастыря, а недавно совратившихся монахов во главе с лжеепископом Савватием (Зосимовиче) выселили из занимаемых ими помещений.

При попустительстве властей обычным явлением в жизни общества стали различные антицерковные демонстрации, грубо оскорблявшие чувства верующих, носившие явно провокационный характер и затрагивавшие как православных, так и обновленцев. Вот как описывает одну из подобных акций Даниил Громовенко: «В 1925 году обновленческая община получила в пользование Спасо-Преображенский храм города Минска (напомним:

насильственно отторгнутый у православных — свящ. Ф. К.) Он примыкает к большому каменному корпусу, в котором помещается общежитие Окроно… С весны 1929 года ученики общежития стали бить оконные стекла в разных частях храма… Был случай, когда однажды ученик, упражняясь куском рельсы, бросил этот кусок прямо в окно, вышиб одновременно шесть оконных стекол, сорвал раму с петель и ударом отбросил ее на цементный пол общежития… В марте 1930 года ученики проломали на хоры дыру… стали ходить в помещение храма, допускать бесчинства, разбрасывать мелкий инвентарь… Во время служений, забегая в открытые двери, мешали служить криком и шумом. В это же время усилили битье стекол. Никакие уговоры и увещания не деиствуют…».

Даниил Громовенко жаловался в милицию и просил усмирить хулиганов, однако органы правопорядка на это никак не прореагировали. Подобных случаев становилось все больше…

Гонения «безбожной пятилетки»: 1933 —1937 годы

Массовые аресты духовенства и мирян с возрастающей силой дали знать о себе в 1933 году. Весной этого года были лишены свободы видные церковные иерархи Беларуси, православные епископы Слуцкий—Николай (Шеметилло), Могилевский — Феодосии (Ващинский), а кроме того арестованы обновленческий архиепископ Досифей (Степанов), служивший в Могилеве; самочинный архиепископ Михаил (Постников) из Витебска, в годы войны принесший покаяние; и уже известный нам лжеепископ Савватий (Зосимович).

Их аресты ознаменовали собой начало т.н. «первой безбожной пятилетки», для обслуживания потребностей которой власти активизировали деятельность новой общественной организации под красноречивым названием: «Союз воинственных безбожников». Предполагалось в течение пяти лет закрыть на территории Советской Беларуси все до единой православные церкви.

Вместе с архиереями в 1933 году аресту подверглись многочисленные клирики и миряне. На Случчине, входившей в пределы Минской епархии, жертвами политических репрессий стали почти все священники, так или иначе оказавшиеся близки к епископу Николаю (Шеметилло), который погиб вскоре после ареста.

Обращает на себя внимание тот факт, что если в 1920-е годы власти инспирировали раскол в Церкви, видя в этом вернейшее средство к Ее ослаблению, то в дальнейшем они жестоко пресекали любые попытки к объединению различных церковных течений. Иерархи, арестованные в 1933 году, стремились к преодолению раскола в местной Церкви, но осуществить это уже не представлялось возможным. Всякое объединение на церковной почве расценивалось властями как стремление к созданию контрреволюционной организации и приравнивалось к преступлению политического характера. Таков был печальный итог раскола в Церкви.

Наряду со Случчиной, особенно сильно пострадавшей от арестов в 1933 году, волна беззаконий затронула и другие места Минской епархии.

В самом Минске в апреле 1933 года лишению свободы подверглись некоторые священнослужители и прихожане, группировавшиеся вокруг Свято-Николаевской церкви, находившейся в районе Козыревского кладбища. Были арестованы архимандрит Гавриил (Горбач), бывший настоятель монастыря в Лядах под Минском, протоиерей Александр Яхневич, иеромонах Никон (Воробьев), переживший репрессии и после войны завещавший нам свою книгу «Письма духовным детям», которая в последние годы не раз переиздавалась.

Все они служили вместе с архиепископом Феофаном Семеняко), назначенным на минскую кафедру митрополитом Сергием (Сграгородским) в противовес автокефальному епископу Филарету (Раменскому).

По воспоминаниям протоиерея Бориса Васильева, «владыка Феофан (Семеняко) завоевал чрезвычайно большую популярность и уважение среди верующего народа. Он был чрезвычайно ласков с людьми, вежлив и обходителен. Поскольку храм в Козыреве являлся маловместительным, в морозные дни епископ Феофан часто обращался к прихожанам, говоря: «Миленькие мои, выйдите, дайте обогреться другим», и таким образом привлекал к себе симпатии очень многих, так что наиболее верующие люди ходили пешком молиться в его церковь…».

Арестованные в 1933 году не только приговаривались к различным срокам заключения, но все чаще расстреливались без суда и следствия. Так, и связи с массовым хождением верующего народа в церковь к расстрелу был приговорен настоятель храма с. Таль Любаньского района протоиерей Сергий Родаковский. Одновременно с ним убили старосту церкви Алексея Муравейко. По приговору от 15 марта того же года был расстрелян обновленческий священник Илья Мандзик из с. Станьково Койдановского р-на. Приговором от 2 апреля расстрелян протоиерей Георгий Перепечин, служивший в Пуховичах. Заодно с ним расстреляли девяносто девять человек! Тогда же погиб священник Иоанн Вечерко из с. Кривоносы Стародорож-ского района. Список этот далеко не полный…

После арестов, прошедших с 1929 по 1933 год, в минской епархии осталось крайне мало действующих церквей. Закрытые храмы были превращены в клубы, амбары, конюшни, склады… И что только не размещали в них! Однако, несмотря на страшные гонения, десятки церквей все еще оставались открытыми и в них совершались богослужения.

В 193 5 году состоялись новые крупные аресты. В концлагерь был направлен архиепископ Феофан (Семеняко), позднее там расстрелянный. С ним арестовали хорошо известных в Минске протоиереев: о. Иоанна Зенюка и о. Владимира Бирулю, атакже большое число прихожан. Свято-Николаевский храм в Козыреве сожгли.

В том же году свободы лишился самочинный митрополит Даниил Громовенко, забранный НКВД вместе с сослужившими ему обновленческими священниками Свято-Петро-Павловского собора. Летом 1936 года этот собор, украшавший собою центр Минска, взорвали.

Но самые лютые гонения выпали на 1937 год. Почти никто из священников, арестованных в этом году, не остался в живых. Редко кому выносился приговор о заключении в концлагерь, а если и выносился, то, как правило, сроком на 10 лет, т.е. фактически пожизненно.

28 июля 1937 года в Минске закрылась последняя православная церковь города — храм Святой Равноапостольной Марии Магдалины иа Сторожовке. Служившие в нем епископ Филарет (Раменский), протоиереи Стефан Кульчицкий, прот. Антоний Киркевич, священник Михаил Рубанович, диакон Владимир Лобач, диакон Яков Барановский, и ряд прихожан были арестованы и 1 ноября 1937 года расстреляны. Их судьбу разделили очень многие пастыри, душу свою положив за други своя.

Назовем имена некоторых из них. Это расстрелянные в том же 1937 году о. Димитрий Павский (Минск), о. Сергий Садовский (Койданово), о. Александр Шалай (Блонь), о. Леонид Бирюкович (Бродец), о. Иоанн Воронец (Смиловичи), о. Владимир Зубкович и о. Димитрйй Плышевский (Смолеви-чи), о. Михаил Савицкий (Старобин), о. Иоанн Панкратович (Чижевичи), о. Николай Васюкович (Литвяны), о. Павел Печенко (Житин), о. Михаил Плышевский (Шацк) и многие другие.

Гонения «первой безбожной пятилетки» нанесли Церкви страшный урон. На словах трудно пересказать беззаконие, которое тогда творилось … И тем не менее, несмотря ни на что, по данным всесоюзной переписи населения 1937 года, 2/3 жителей села и 1/3 городских жителей записались верующими. В этом смысле «безбожная пятилетка» не удалась.

1938 год

Эпилогом гонений на Церковь в Минской епархии явились события 1938 года. Тогда состоялись самые последние (из известных нам) аресты лиц духовного звания с теми же жестокими приговорами, что и в предыдущем году.

В Минске был арестован и расстрелян, прибывший незадолго до этого из Сибири, обновленческий митрополит Петр Блинов.

Крупные аресты в 1938 году прошли в Борисове. Действовавшая там Свято-Андреевская церковь была закрыта, ее настоятель о. Иоанн Мацкевич расстрелян, вместе с ним расстреляли еще восемь человек, по сути уничтожив приход.

Летом 1939 года на территории Минской епархии прекратила действовать последняя православная церковь, находившаяся в Бобруйске, на кладбище. Этот город в те времена входил в пределы епархии.

В течение последующих двух лет в былой епархии нигде не совершались богослужения. В ее истории наступил скорбный перерыв. И кому-то казалось,

что с Церковью Божией покончено раз и навсегда. Но полагавшие так жестоко ошиблись, ибо исполнилась заповедь о том, что «и врата адовы не одолеют Ея» (Мф. 16, 18). Пришла война и в первые же её дни в Восточной Беларуси, в том числе в Минской епархии, стали открываться православные храмы. Люди, измученные материальными лишениями, несли в церкви самое дорогое, что у них было. По свидетельству архиепископа Афанасия (Мартоса), молодежь тысячами принимала Святое Крещение, в купели крещенской обретая новую жизнь. За четыре года войны в Восточной Беларуси открылось более двух сотен церквей. Это было поражением безбожных властей, крахом их довоенной политики в отношении Православной Церкви.

Война 1941—1945 годы

Война пробудила церковную жизнь в Восточной Беларуси, сбросив с нее

покров немоты. Центром возрождения этой жизни стал Минск. Руководствуясь соображениями политического характера, немецкие оккупационные власти не препятствовали открытию православных храмов, ранее закрытых большевиками, рассчитывая таким образом заручиться поддержкой местного населения, в подавляющем большинстве своем негативно относившегося к большевикам за проводимую ими антицерковную политику. Немецкие фашисты также не питали никаких симпатий к Церкви, но, понимая какой авторитет она имеет в глазах народа, не препятствовали Её деятельности в тех рамках, которые были выгодны им с точки зрения политической конъюнктуры. Такое отношение к Православной Церкви повлекло за собой открытие и Восточной Беларуси очень многих храмов.

В Минске возобновили свою деятельность Свято-Александро-Невская церковь на военном кладбище; Спасо-Преображенская и Свято-Духова церкви (бывшие монастырские); Свято-Екатерининский собор на Немиге; церковь иконы Казанской Божьей Матери (т.н. «привокзальная»); церковь Святой Марии Магдалины на Сторожовке.

В сентябре 1941 года в Минск приехал епископ Брестский Венедикт (Бобковский). В конце октября того же года в столицу Беларуси прибыли митрополит Пантелеймон (Рожновский) и епископ Филофей (Нарко). Владыка Пантелеймон возглавил Православную Церковь в границах генерального округа «Беларусь» и тылового района группы армий «Центр», которые охватывали большую часть исконной Беларуси.

По его благословению огромную работу по открытию храмов в Восточной Беларуси проделали: архимандрит Серафим (Шахмуть) и священник Григорий Кударенко. В 1941 -1943 годах они объездили множество городов и сел, побывали в Борисове, Витебске, Орше, Жлобине, Могилеве, Гомеле, Бобруйске и других местах, и везде с их приездом восстанавливалась, пробуждалась от небытия прежних лет церковно-приходская жизнь.

В июне 1942 года митрополит Пантелеймон был отстранен немцами от управления церковными делами. Это объяснялось тем, что он не желал проводить белорусизацию Церкви, на чем настаивали националисты. Управление церковными делами принял на себя архиепископ Филофей (Нарко), недавно возведенный в этот высокий сан. Он открыл в Минске пастырские курсы. Такие же курсы были открыты в Новогрудке, где тогда служил епископ Афанасий (Мартос).

Стремясь оторвать православных белорусов от России, немецкие власти оказывали сильное давление на местный епископат, желая добиться от верующих провозглашения автокефалии. Но в условиях войны Церковь не могла стать автокефальной, потому что была сильно ослабленной предшествующими гонениями и не имела никаких связей с православными центрами других стран.

Тем не менее, под нажимом оккупационных властей 30 августа 1942 года в Минске начал работу собор духовенства и мирян, созванный под давлением немцев и коллаборационистов специально для провозглашения автокефалии. На соборе присутствовали представители только двух белорусских епархий: Минской и Новогрудском. Участники собора составили письма о даровании автокефалии к восточным патриархам. Эти письма в последующем так и не дошли до адресатов и, хотя вопрос об автокефалии обсуждался на соборе, о ее провозглашении в каноническом смысле речи быть не могло, потому что для этого не было абсолютно никаких оснований.

Слабость местной Церкви особенно проявилась в нехватке квалифицированных кадров духовенства. Слишком сильный урон понесла Православная Церковь в предшествующие годы, слишком много людей, сопричастных к Церкви, погибло в 1920 — ЗО-е годы. Духовенства остро не хватало. Кто-то из батюшек приезжал из Западной Беларуси, кто-то рукополагался из кандидатов, окончив-ших пастырские курсы. Это, однако, не могло восполнить нужду в священниках. Последнее обстоятельство больно сказывалось на всей Церкви.

И все же, за годы войны церковно-приходская жизнь заметно активизировалась. Она возродилась из небытия прежних лет. И когда летом 1944 года с отступлением немцев на запад выехал весь православный епископат, в Восточной Беларуси остались действующими сотни открытых в военный период церквей!

Послевоенные аресты: 1944 — 1951 годы

После освобождения Беларуси от немцев большевики стали жестоко расправляться с теми священнослужителями, которые проявили особое усердие в организации церковной жизни на оккупированной территории. Епископы сумели выехать, но остались приходские священники, среди которых были те, которые пострадали еще в первые послевоенные годы.

Справедливости ради надо отметить, что репрессии в отношении духовенства в 1944 — 1951 годах не носили столь массового характера, как в довоенный период. Власти не решились в массовом порядке закрывать храмы, открытые при попустительстве оккупантов. Война кое-чему научила коммунистов, в некоторой степени переродив общество, изменив, хотя и незначительно, природу власти в нем.

Репрессии затронули наиболее видных представителей духовенства, тех, кто был близок к архиепископу Филофею (Нарко), а также отцов-благочинных, как правило, активно занимавшихся организацией приходской жизни на местах.

Среди арестованных в первые же месяцы послевоенного времени выделяются следующие имена: протоиерей Николай Ясинский, служивший в церкви Святой Софии в Бобруйске и приговоренный к 10 годам концлагеря за издание газеты «Церковный благовест»; борисовский благочинный о. Иоанн Строк, который в 1944 году укрыл в своем храме семьдесят пять детей из детдома, спасая их от артобстрела, и все же арестованный и приговоренный к 5 годам концлагеря; псаломщик из с. Лебедево Молодеченского района Иван Корсак, лишенный свободы за смелые высказывания против гонителей Церкви.

В числе пострадавших было немало минских священников и просто мирян, а именно: настоятель церкви Святой Марии Магдалины протоиерей Константин Шашко; епархиальный миссионер архимандрит Серафим (Шахмуть); настоятель церкви Святителя Николая Чудотворца, протоиерей Иосиф Голуб; протодиакон Спасо-Преображенской церкви Георгий Колядюк; преподаватель пастырских курсов г. Минска, Мнхаил Иванович Волосевич; казначей Спасо-Преображенской церкви Аптонина Единович (позднее: схимонахиня Серафима); диакон Свято-Екатерининского собора на Немиге о. Иоанн Шишло и другие.

В 1945 году по ложному оговору был арестован и приговорен к 10 годам концлагеря священник из Логойска о. Антоний Зубович. В 1946 году, также по оговору, подвергся аресту настоятель Свято-Воскресенской церкви Клецка протоиерей Константин Байко.

Последние из известных нам арестов пришлись на 1950 — 1951 годы. 28 июля 1950 года за хранение у себя на дому книг религиозно-философского содержания был арестован протоиерей Матфей Крицук, настоятельствовавший в с. Большая Лысица Несвижского района. Его приговорили к 25 годам эаключения в концлагере, где он и умер. Весной 1951 года арестовали целую группу священнослужителей: настоятеля минской Свято-Духовой церкви протоиерея Серафима Ваторевича; настоятеля минской Свято-Александро-Невской церкви протоиерея Евстафия Баслыка; воложинского благочинного протоиерея Платона Слижа и некоторых других…

Гонения на Церковь продолжались и в последующие годы, хотя и носили завуалированный характер. Они обрушились на Нее со страшной силой в хрущевское безвременье (1958 — 1964 год), давали знать о себе и позже. Но мы ограничиваемся 1951 годом, потому что выше этого года, работая со «следственными делами» архива Комитета Государственной Безопасности Республики Беларусь, мы подняться пока не сумели. Пережитое Церковью в годы преследования за веру Христову навсегда останется в нашей памяти. В ней — наша сила, наше упование на будущее, Пройдут годы, десятилетия, но мученичество, запечатленное в жизнях сотен священнослужителей и тысяч мирян Белорусской Православной Церкви, навсегда пребудет с нами. 06 этом нельзя, невозможно забыть. Память о пережитом вопиет к будущему. Она освящает собою дальнейшую жизнь Церкви.

Протаіерэй Фёдар Крыванос

Клірык Мінскага Свята-Духава сабора, выкладчык Мінскай духоўнай семінарыі ў Жыровіцах. У 1985 г. скончыў гістарычны факультэт Белдзяржуніверсітэта. Займаецца вывучэннем гісторыі Праваслаўнай Царквы ў Беларусі. Асаблівую ўвагу ўдзяляе падзеям 20 ст. Аўтар многіх публікацый, сярод якіх «Синодик за веру и церковь Христову, пострадавших в Минской епархии» (1996) и «Жития» 2З-х навамучанікаў Беларускай Праваслаўннай Царквы («Царкоўнае слова», 2000 год, N2).